Ангард!

Трехкомнатную квартиру в престижном районе, в которой они жили, пришлось разменять. Львиная доля, хорошая двухкомнатная квартира, досталась бывшей жене. Туда же переехал новый холодильник, японский цветной телевизор, вся мебель из зала и спальный гарнитур. Милочка уехала следом за грузовиком на серебристой «Тойоте». Ключи от старых «Жигулей» достались Евгению Рощину. Он подбросил их в руке и улыбнулся: свобода! Осознанная необходимость, ради которой приходится жертвовать другими осознанными необходимостями. Холодильником, телевизором и видеомагнитофоном.

В однокомнатную на окраине Москвы он переехал без сожаления. Надо все начинать сначала. Он уже знал, как заработать большие деньги. Самое главное: у него есть имя. За десять лет Женька Рощин оброс связями, полезными знакомствами, журнальными и газетными статьями, в которых его имя мелькало рядом с именами людей влиятельных и знаменитых.

Было жаркое лето, Москва плавилась под солнцем, как кусок сливочного масла, даже асфальт в городе был жирным и весь лоснился.

Жара сводила людей с ума. Евгений Рощин принимал экзамены в театральный институт. Да, он достиг таких высот. Сам теперь решал, кому быть, а кому не быть.

Она стояла у доски объявлений, спиной к нему. Светловолосая девочка в голубом сарафане. Лопатки торчали, чуть выше заканчивались белокурые локоны. Рощину показалось, что ей лет пятнадцать, не больше, такая она была худенькая и робкая. Он замер в дверях, ожидая, когда девочка обернется. Эти несколько минут были самыми сладкими в его жизни.

Ради них он и сделал самую большую в жизни глупость.

Обернулась. Лицо у нее было прекрасное. Ангельский взгляд огромных голубых глаз, аккуратный маленький носик, розовые, по-детски пухлые губы. И трогательные веснушки на носу. Ради этих веснушек он готов был сейчас заскакать козлом и в голос закричать от рвущегося наружу счастья.

Наваждение просто. Потом он списал это на жару. Девочка смотрела на него, он, не отрываясь, смотрел на девочку. Надо было что-то делать. Рощин решился и шагнул туда, к ней.

По телу бежали мурашки. Он, казалось, замерзал. В такую-то жару! Только она могла согреть и вернуть его к жизни, эта девочка.

– Excusez-moi… Извините… Вы поступаете в наш институт? Je vous ici auparavant.

– Да.

Слово «наш» произвело на нее впечатление. Равно как и слова на незнакомом языке, таком далеком и прекрасном. Девочка широко распахнула и без того огромные голубые глаза и опустила руки вдоль тела. Это была поза человека, готового на все.