Видящий Победу

Школьники самоорганизовались и поставили самых низких впереди, а те, кто повыше, стояли дальше. Получилось несколько рядов, которые аккуратной лесенкой огибали округлую сцену. Старшие брали за руку всех младших, в том числе и Никанора, и отводили почти к самой к сцене. Едва он встал в свой третий ряд, как ему захотелось спрятаться, развернуться и убежать обратно к себе в комнату. Сбоку сцены стояли те самые огромные мужчины, что вели прошлого главного учителя и которые забрали Рину.

Понимая, что его нестандартная реакция сейчас привлечёт к нему внимание, Ники усилием воли заставил себя сузить глаза.

От ужаса они неестественно выпучились, буквально выскакивая из орбит. Он завел руки за спину и крепко сцепил их в замок. Вдохи давались с трудом. Несмотря на то, что дети стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, ему стало душно и тесно. «Всё, что я услышу на собрании – ложь» – подумал Никанор, вспомнив текст из записки, и в страхе открыл рот. Он же забыл отправить полученную записку в утилизатор. Клочок ткани от неизвестного доброжелателя так и остался лежать на полке, на самом видном месте!

Ники сцепил руки за спиной ещё сильнее. Нервно оглянулся. Обычно никаких створок или дверей на арену нет, но сейчас там появилась стеклянная перегородка. Она хитро подмигивала бликами, будто бы насмехаясь над тем, что Никанор не сможет вернуться в комнату, не сможет улизнуть с собрания незамеченным. Тем более, за спиной ещё три или четыре ряда школьников. Каждый ученик напряженно стоит, словно деревце, слегка дрожа, покачиваясь и подмечая каждую деталь, каждое движение.

Никанор сглотнул, стараясь придумать, как будет оправдываться перед проверяющими если в его комнате обнаружат записку. Он вспомнил Рину, она бы ни за что такой оплошности не допустила… Рина… А если…? Если создать ещё одну воображаемую личность и отправить туда все ненужные воспоминания? И когда ему будут задавать неудобные вопросы, он будет просто переключаться? Прикусив губу, Никанор задумался, погрузившись в собственные мысли, и поэтому даже слегка подпрыгнул, когда услышал незнакомый женский голос.

Он вздрогнул и повернулся к сцене, что заставило его вздрогнуть ещё сильнее. Ссутулившись, Ники захотел сделаться незаметным, низеньким и маленьким, стать невидимым. Изнутри, откуда-то из желудка, наружу выползал ядовитый ком презрения. Перед ним на сцене, широко раскинув руки, стояла та самая, высокая женщина, которая кровавыми когтями впивалась в плечо Рины.