Видящий Победу

Не дожидаясь реакции мальчика на сообщение, главный учитель продолжил:

– Мы, – сказал он и громко выдохнул, – очень ценим тебя, мальчик. Поэтому, – он взглянул на открытую дверь и снова повернулся к Никанору, – дадим детали. Не был бы ты гением, было бы… – наверное, здесь он хотел сказать «проще», но после секундной заминки добавил, – иначе.

Почувствовав лёгкий туман в голове, Никанор заметил, что комната как-то искажается и заваливается. Он присел на стул и сцепил за спиной руки в замок, стараясь создать впечатление, что разминает спину.

– Они были очень плохими людьми, – гнусаво продолжил мужчина, – поэтому… – он не успел договорить, как Никанор, не ожидая от себя, вскочил и громко крикнул:

– Хорошие! Они хорошие! И они есть и будут всегда! – выпучив глаза Ники подпрыгнул к мужчине, который в сидячем положении был чуть ниже его.

– Мальчик, – поднял руку главный учитель и помахал ей, будто хочет рассеять дым, – ты умный мальчик, – он ни разу не обратился к Никанору по имени, – тебе пгидётся выслушать молча и пгинять всё как есть.

Представив как отпускает пощёчину за обман этому неприятному толстяку, Ники дёрнул плечом, но ничего не сделал. Противный писклявый голос где-то внутри сознания скомандовал сесть и слушать молча, как сказал самый главный учитель школы, который нашёл время прийти и лично рассказать всё.

– Мальчик, – продолжил мужчина когда Ники сел обратно и не моргая уставился на него, – как бы тебе это объяснить, – он задумчиво почесал лоб.

– Я гений, – раздув ноздри прервал Никанор, – можете говорить как есть.

– И то так, – согласился учитель, слегка качнув головой, – Иван и Дарья Треумовы осуждены на полное исключение из общества и ссылку на необитаемую территорию.

– Но почему?! – снова повысил голос Ники, вспомнив добрый и ласковый мамин взгляд, полный любви. – Почему? – прошептал он, прикоснувшись к верхней пуговке серого жилета, постоянно расстёгнутой, как у отца.

– Нарушение двести восемьдесят второй статьи мирового соглашения о нормах поведения в обществе.

Никанор молчал, голова гудела, а каждое только что услышанное слово отдавалось эхом, будто он находится в маленькой комнатке, а жуткие новости, как аудиозапись, крутятся на повторе. Не в силах нажать на паузу и прервать эту словесную какофонию в своей голове, Ники молчал.