Зелье практикантов

Вот вы, Фицуильям, когда последний раз с девушкой гуляли?

– Обсуждать подобные вещи… – начал граф, но Сэм не дал закончить, после общей чистки костели он как будто перестал опасаться графа и говорил свободно.

– А вот я гулял с тремя перед войной. – Он сел удобнее и мечтательно улыбнулся. – Две рыженькие, почти как вы, и одна беленькая. Вся-вся, как сахарная.

– Сэм, – предостерегающе сказала я, видя, что после сравнения с двумя рыженькими граф заледенел. – Мы рады за тебя, и не переживай, у нас тоже насыщенная жизнь.

– Заклинаниями? – обидчиво спросил Сэм, которому только что так резво запретили говорить о своем сахарном чуде.

– Жизнь состоит не только из свиданий, – сухо ответил граф. – И никогда не стоит считать, что, повышая свое мастерство, человек напрасно тратит время.

– А зачем вам такое мастерство-то? – после паузы с искренним любопытством спросил Сэм. Если бы не этот чистейший интерес, наверное, Фицуильям промолчал бы.

– Расти над собой – это своего рода испытание, которое нужно пройти, чтобы почувствовать, что ты можешь быть лучше, чем ты есть, – задумчиво разглядывая костер, ответил граф.

– Угу, – кивнул Сэм и подкинул наконец-то костель в костер, палкой вдавив в самые угли, и вдруг произнес: – Но так-то вам это все без надобности, вы же не будете работать магами в крепости или где еще.

Граф молчал, он выглядел ужасно уставшим, появилось ощущение, что даже короткий разговор его слишком вымотал. И за него ответила я.

– Необязательно работать именно магом, у многих одаренных аристократов есть мастерские по производству магических вещей, а созидатели выполняют очень специфические заказы… для друзей.

Для этого нужно очень хорошо знать то, чем занимаешься, – тихо проговорила, вспоминая, как отец горел своими работами, которые делал не для каждого, и как переживал, когда они приходили в негодность. Он мог отказывать просителям и сам выбирать себе занятия, у него была определенная свобода, которую давали деньги и титул. Но он был созидателем и без магии жизни не представлял.

Сэм никак не отреагировал на слова, а сосредоточенно ворошил костер, забрасывая костель головешками. Уже почерневший по бокам клубень почти не пах навозом. Но будь костель даже вместе со своей вонючей кожурой, я бы ее проглотила.

– Ты, если бы потренировался, тоже мог бы вырасти. Немного новых заклинаний – и можно искать работу в столице, – сказала я, только чтобы отвлечься от голода.

– Не, ты что. Мне моя крепость дороже. Тишь да благодать.