Другая история принцессы

Медовуха приятно согрела горло, и Ярвин от души улыбнулся. Воины все еще смотрели на своего яргана и чего-то ждали. Все посматривали на принцессу, а за дальними столами опять запели «Великую свадьбу». Ярвин выругался про себя, наклонился и поцеловал Эйслинг в губы. А та хоть бы улыбнулась.

Традиции требовали, чтобы и дальше молодые сидели за столом. Но Ярвин понял, что не выдержит, и сам пошел к Уне. Оставался один короткий ритуал, ради которого молодые поднимались из-за стола. Сегодня, правда, такой ритуал пройдет лишь он один.

После благословения хранителей, ритуального умывания в «волшебной воде» их с женой отправят в спальню…

Лучше сразу отделаться, считал Ярвин. Король Дайра дал понять, что, пока браслет не станет черным, – он не узнает, что свадьба состоялась. Значит, и земля до того момента не принадлежит им.

Ресляндцы очень любили все усложнять, из-за этого радость меркла. «Скитания закончились, новый дом найден, а радость убегает, как пугливая мышь», – пришла в голову яргана грустная мысль.

День, когда случайный менестрель остановился у их яркого костра и рассказал о драконе, навсегда остался в памяти Ярвина. Те слова о награде за победу над чудовищем он слышал даже во сне. С ума сойти, целая провинция за одну победу! Казалось, это шутка. Тогда он почему-то пропустил момент, что нужно не просто победить дракона, а еще жениться на принцессе. После Уна долго растолковывала, что без чистокровной принцессы победа не будет значить ничего.

– Ты слишком торопишься, – сказала сестра, как только он подошел к ней. – Еще не наступила полночь.

– Не могу больше.

Уна поджала губы, но вышла на свежий воздух вслед за братом.

Ярвин остановился у порога и с удовольствием вдохнул прохладный, пусть и пропахший дымом, но как будто сладкий воздух. В этом краю вечера казались другими. Он это понял задолго до того, как они прибыли к замку. Их лагерь располагался выше в горах, но и там и здесь воздух звенел от чистоты.

– Ты ушел, но твоя жена как-то держится. – Уна недовольно толкнула его вперед. – Хотя ей тоже сложно.

– Что я слышу? Ты кого-то жалеешь? Я считал, ты давно забыла, что такое жалость.

– Я никого не жалею, – ответила она. – Тем более твою хитрую ресляндку. Я говорю, что ты стал слаб. Твоя жена сильнее. И это плохо.

Ярвин запнулся о камень и остановился.

– Ты уже разобралась что к чему, я смотрю, – после заминки ответил он.