Мадемуазель травница

Засов поддался со скрипом, но под напором моих сильных рук сдвинулся. И мы все втроем замерли у порога.

Стояли, можно сказать, над телом и со смыслом молчали.

Никто почившего мужчину не узнал и сказать никаких проникновенны слов не мог.

– Почему же не попросили сразу закопать? – Староста покачал головой. – Днем все работают, не знаю, кого бы вам в помощники определить.

– Нужна стража. Мертвеца видел друид, – опять пояснила я, уже не удивляясь практичности этих людей.

– Плохо, – загрустил месье Дюран. – Теперь в лесу точно не закопаешь. Заметит. А больше и негде… Эх, ладно, есть у меня один знакомый стражник. Уверенный и хваткий парень. Напишет, что у нас жертва городских улиц.

– А так можно?

– Можно и не так.

Глава 3

Стражник действительно оказался хватким. Сначала похватал мадам Бернар, потом меня. Все под предлогом традиционных объятий своего края. Хотя родился, насколько поняла, в том же королевстве, что и я.

Даже блестящий нагрудник и щитки не помешали ему нас обнять. Возможно, этому бы воспрепятствовали металлические рукавицы, но они остались у седла его лошади вместе со шлемом.

«Традиционный костюм «его края» для горячих приветствий», – буркнула я про себя.

Месье Жиро Брюн, а именно так звали стражника, не заметил моего настроения, но вовремя отпустил. Спасся.

Когда он увидел тело, конечно, опечалился. И хотя не спрашивал, почему я не закопала труп, но, кажется, подумал об этом.

– Нашел его, значит, друид?

– Он и попросил вызвать стражу.

– И сам не остался? Его же лес.

– Наверняка он считает, что эта часть к лесу не относится. Тело лежит за забором, – сказала мадам Бернар.

Стражник кивнул и почесал тяжелый подбородок.

Он не внушал доверия и напоминал бандита. Доспехи сидели свободно, даже несмотря на бычью мускулатуру. Все болталось, будто он взял костюм с чужого плеча.

Я засмотрелась, а он мне улыбнулся. Этак разнузданно. Его маленькие глазки сверкнули и снова вернулись к трупу.

– Надо его звать.

– Друида? – шепотом уточнил староста.

– Ага. Где тут его дуб?

Я сложила руки на груди. Передо мной сейчас явно разыграется умилительное представление.