Никто не хочет умирать

Ухоженные клумбы с яркими цветами, в центре миниатюрный облезлый фонтанчик, вокруг него четыре лавочки. Пустые урны говорили, что здесь редко кто сидит. Наверное, даже бабулькам в закрытом дворе скучно. Кого же тут обсуждать?

Петрович вышел из машины с сигаретой в зубах и громко хлопнул дверью. От стен домов отскочило эхо так, что, наверное, все жители уже были в курсе их приезда.

– Давай шустрее, еще на три адреса ехать, а в обед у меня партия, – недовольно крикнул напарник и Саша поторопился.

Подскочил к подъезду, набрал «39».

«Пилиу-пилиу-пилиу» – отозвался домофон, а вслед за ним и неприятный мужской голос.

– Батареи привезли, – сказал Саша и замок открылся.

Иван Петрович в резиновых шлепках на носок, шортах и рубашке походил на пенсионера в санатории. Не хватало только панамы.

– Ты гляди, фонтан у них. Небось и дворецкие по вечерам на лавку чай приносят в фарфоровых чашках. – ядовито бормотал напарник, – Илита, блин.

«Илита» – усмехнулся Саша, вздохнул и заглянул в подъезд.

Нашел увесистый камень и зафиксировал дверь нараспашку.

– Какой этаж? Третий?

Мужчина кивнул, бросил окурок на асфальт и затушил тапком.

– Ну Иван Петрович, – вздохнул Саша, – урна же рядом.

– Сына своего учить будешь, а не меня. Чисто там, где убирают, а мусорят везде.

Высокие окна-глазницы домов смотрели укоризненно. Саша заскочил в кузов Газели и подтащил радиаторы. Спрыгнул, схватился за край. Иван Петрович, несмотря на возраст и залысину, был крепким. Он ловко взялся за другую сторону и напарники занесли в подъезд две чугунные батареи.

На первом этаже замер покрытый узорчатой кафельной плиткой старый камин. Он выглядел уныло, будто тосковал о временах, когда использовался, а не был частью декора.

– Интересно, почему чугунные? – с одышкой сказал Саша.

– Я в твоём возрасте знаешь сколько таких таскал? По тридцать штук за день, на спину одну закинешь и потащил. Ну и молодежь…

«Да-да, на спину…По тридцать штук в день…» – засомневался Саша и улыбнулся.

Доля правды, наверное в этом была. Всё же сейчас он сам задыхался больше, чем курящий и пьющий шестидесятилетний Иван Петрович.

– Ладно, идемте, – выдохнул Саша.

Ступени казались издевательски длинными. Хорошо, лестница широкая. Один пролёт. Передышка. Второй. Кажется, со лба по черным отросшим волосам стекает пот. Рабочие ботинки давят, джинсы кажутся неудобными. Саша облокотился на подоконник. Окинул взглядом ухоженный садик во дворе.