Когда закончится война? Часть 5

“Герой” берёт с раскалённой чугунной плиты деревенской печки чайник и льёт горячую струю в открытый насильно рот матери.

– Дашь деньги? Куда спрятала свою пенсию, карга старая?

Пытка продолжается долго. Старушка умирает в муках.

Лизе, которая стоя заглядывает на экран, становится дурно. Она отворачивается и не видит продолжения.

Оба контролёра методично продолжают сканировать каждого. Наконец, встречаются где-то на середине салона.

– Все подонки. Ошибки не может быть! – Говорит один.

– Девчонку проверим? Система не может дать ошибки! – Замечает второй.

Они подходят к Лизе. И, подняв одного из сидящих, велят пройти проверку и ей. Она не смотрит на экран. Старается изо всех сил не потерять сознание от усталости. К тому же ей просто душно становится от концентрации зла и мерзости, которыми наполнен салон автобуса.

– Она не из их компании. Выводим её отсюда! – Решают единогласно контролёры и бережно под руки помогают спуститься девушке со ступенек на землю.

– Я так и думал! – Начинает оправдываться шофёр – байкер.

– Пройдёмте для объяснения со мной. Оба! – Категорично приказывает один проверяющий. Второй же передаёт свой сканер товарищу и садится на место водителя. И автобус с грешниками проезжает уже беспрепятственно сквозь арку и скрывается за раздвинувшимися воротами.

– Извините! – Обращается Лиза к шофёру.

Она уже глотнула свежего воздуха и состояние её значительно улучшилось.

– Я всю вину за обман возьму на себя! – Обещает она по дороге.

Постовой распахивает двери и пропускает их вперёд. Тесное помещение снаружи оказывается удивительным образом внутри большим и длинным. Никаких украшений не белых стенах. Узкий извилистый коридор и ряд одинаковых дверей с обеих сторон без всяких опознавательных табличек и номеров. Страж подвёл Лизу к одной из них и указал на единственный стул.

– Ждите. Вас вызовут. – И скрылся за этой дверью.

Шофёр – байкер остался стоять на ногах, переминаясь и заметно волнуясь.

– Давно здесь работаете? – Спросила она.

– С полгода. До сих пор замечаний к моей работе не было. – С неохотой ответил он.

Лиза промолчала, не зная, что сказать. Она чувствовала себя виновато и сморозила очередную глупость.

– Чего вы так волнуетесь, как перед пытками в Гестапо?

У водилы глаза расширились от ужаса.