Умирающая планета

Пищу мне не дают – они говорят, что я должен насыщаться кровью их врагов – людей из моего племени такаи. Когда я бываю наездником сихра, всё так и происходит: я не могу удержаться и терзаю их плоть. Но я помню её. Я буду её искать.

Лёжа в ящике из дерева, я вспоминаю её.

Её зовут Бетти. Моя маленькая Бетти. Её голубое платье взметалось каждый раз, когда она убегала, а я её догонял.

Я впервые поцеловал её, когда нам было по тринадцать. Она покраснела и крикнула, чтобы я больше так не делал. Но я видел, что ей понравилось.

Догнал её, свалил в траву, и мы хохотали, смотря в бескрайнее голубое небо.

– Ты когда-нибудь думал, что там, за облаками? – вдруг серьёзно спросила она. А я ответил:

– Не знаю. А какое это имеет значение?

– Ты что, не понимаешь? Где-то там есть планеты, и на них живут другие. Они, может, точно также лежат и смотрят сейчас в небо, а мы их не видим.

– Знаешь, мой дедушка рассказывал о других.

– Как?

Её глаза распахиваются в удивлении, в них вспыхивает интерес.

– У моего дедушки было особое понимание. Он слышал деревья и волны. Мог разговаривать с теми, кого мы с тобой не понимаем – с животными, например. И он говорил мне, что каждая планета – и есть жизнь.

– Как ты думаешь, что это значит? Мы не одни в этом мире?

– Мы точно-точно одни на этой поляне, – шепчу я ей в ухо.

В броне из застывшей лавы они неуязвимы. Ни один такаи из моего племени не может поразить их. Они зовутся ниббами, что означает «завоеватели». Они безжалостны и жестоки. Свою планету они давно убили, и теперь им нужно где-то брать ресурсы и пропитание. Даже самая крепкая броня из переплавленной лавы не спасает их тела от цинги и рахита. Им нужны наши земли и то, что на них растёт. Поэтому они отбирают наездников для сихров, и теперь я – один из них.

Они посягнули на нашу планету. Но что важнее – они разлучили меня с Бетти. Они за это заплатят.

Хью, старший помощник командующего отрядом, мерил шагами белую комнату лаборатории. Что-то было не так с номером двадцатым. Он соединялся со своим сихром, но в момент отсоединения в его поведении оставалось что-то враждебное. Это было едва уловимая злоба в глазах и напряжение в пальцах, и это очень беспокоило Хью.