Подарок от Милены

Деньги от продажи вот пока у Насти оставлю. Поживу у сестры, дочь на коммуналку свою покупателя ищет. Купим какую-никакую квартирку. Нам на двоих хватит, но дом жалко.

Нина снова вздохнула.

– Вам бы деньги, тётя Нина, не у мамы оставлять, а в банк положить, – посоветовал Макс.

– А мне подруга надёжней банка.

Во даёт тётка, – удивлялась я, – разве можно при чужих людях обсуждать такие вещи. Максим как будто прочитал мои мысли.

– Ладно, тёть Нин, не будем выдавать финансовые секреты при посторонних.

– Какие посторонние, Максим! – возмутилась Анастасия Александровна, – это ты у нас птица залётная. А мы здесь все давно друг друга знаем.

– Мама, да деньги – это мерзость, которая людей меняет настолько, что мы не то что других, сами себя узнавать перестаём. Ты вот моим достатком хвастаешься, а я сейчас весь в долгах.

– В каких ещё долгах? – подал впервые за сегодняшний день голос хозяин дома дядя Вася.

– В обыкновенных, папа, – не стал Макс вдаваться в подробности.

– Правильно, крестник, говоришь, – забасил Николай, – деньги кому когда мешали? Я о собственном небольшом бизнесе сколько мечтаю. Всё кажется, ещё чуть-чуть, а вот чуть-чуть как раз и не хватает всегда. А уж если шерше ля фам на горизонте замаячила – туши свет. Во всех отношениях.

– Точно. – оживился и Миша, – мне Дашка всю плешь проела про кругосветное путешествие.

Даша звонко, заразительно расхохоталась.

– Да. – согласилась Анастасия, . деньги проклятые. От них горе одно, А и без них как? Валечка вот молчит, а у неё-то дочь больна, операцию срочно делать надо в Израиле. Тоже деньжищи какие.

– Не нужно, Анастасия Александровна, пожалуйста.

– не буду, Валечка. не буду.

***

С вечерники мы, поблагодарив хозяев за гостеприимство, ушли первые.

Глядя на нас, засобиралась и Нина.

– Пойду тоже. Ехать до сестры не ближний свет.

Я хотела было сразу пройти к себе, но тётя Таня удержала:

– Куда это ты? К нам пойдём. Давно уже не заходила.

И, не слушая возражений, Подхватив меня под руку, увлекла за собой.

Мы сидели на кухне. Есть, конечно, никто не хотел. Стол Анастасии был по-настоящему хлебосольным. Просто обменивались ничего не значащими репликами.