Я подарю тебе крылья

Только вот оказалось, что купол не пропускал мольбы и просьбы тех, кого защищал. И вот посреди моря вырос остров, в его чреве – огромный лабиринт, а в центре этого лабиринта у ног изваяния богини-матери возникла чаша, наполненная слезами светлоокой Марании. Достойный эдранилец теперь может молить там о чуде богиню, испив несколько капель слёз светлоокой, и она услышит его. Но не чистый душой или не эдранилец не сможет пройти по коридорам лабиринта к этой чаше и вернуться обратно. А самые сильные и любимые дети никогда не плутают в священном лабиринте.

Я слушала с замиранием сердца старую легенду о создании мира Эдрина. А потом внезапно вспомнила слова Карима там, в лабиринте «здесь только слёзы Марании» и горько-солёный вкус воды, что пила потом.

– А что будет с человеком, таким как мы с тобой, если он попробует выпить из чаши? – спросила совсем тихо.

– На этот остров не должен ступать ни один раб, это карается смертью ему и его хозяину, да никто и не смог бы пройти в центр лабиринта. А слёзы Марании для людей смертельны, – парень посмотрел на меня и улыбнулся, – но ведь это она сама привела вас туда, и, испив из священной чаши, вы не умерли.

– Да, – вздохнула ему в ответ, – только какой целью, не понятно, я ничего не помню. Хоть бы на минуту вернуться туда, откуда меня привели.

Роф тепло посмотрел на меня, поднялся, налил в кружку воды, капнул туда что-то из склянки, стоявшей рядом, и помог выпить.

– Если богиня не оставила вам память, может, не стоит этого желать? – Проследил, как опустела кружка.

– И тем не менее, – пробормотала я, уже закрывая глаза, – хотя бы на минуту попасть в мою прежнюю жизнь…

Это накатило валом: гул, жар, яркая вспышка и боль… боль… боль… Как будто окунули в горячую лаву, кожа плавилась, сползая лохмотьями, и даже кричать было невозможно. Сколько это продолжалось? Невообразимо долго, наверное, целую вечность. А потом всё кончилось. Я распахнула глаза и увидела три склонённые над собой фигуры, тревожные взгляды. Я снова всех разбудила. Почувствовала липкий, холодный пот, покрывающий всё тело…

– Простите, – виновато прошептала и попыталась подняться, Роф каким-то своим невероятным чутьём понял моё желание и помог сесть, опершись на спинку кровати, – я напрасно хотела вспомнить…

– Вспомнила? – Карим убрал мокрую прядку, прилипшую к моему лбу.

– Лучше бы не вспоминала, – прошептала, поёжившись.

Осмотрела мужчин, что оказались рядом. Карим сидел на кровати, Роф и Карах стояли в напряжённых позах.