Лада + Эльм

Ты находишься на моём корабле, – он секунду смотрел мне в глаза, прежде чем задать следующий вопрос, – чего ты испугалась, когда открыла глаза?

– Показалось, что это один из тех пауков… – я запнулась, поморщившись, горло перехватило от воспоминаний, – которые…

– Арахн, ранивший тебя, был не один? И как тебе удалось спастись?

– Арахн? – я вскинула глаза, перед внутренним взором калейдоскопом замелькали картинки, – а я не спаслась, меня друзья спасли, ценой своей жизни, – почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

Лица собеседника я уже не видела, всё расплывалось в радужных лучиках, – их было много, они разрывали станцию и убивали людей, а их так сложно было уничтожить… Один задел меня, я всё видела, видела, как умирали дорогие мне люди, потому что не могла закрыть глаза и пошевелиться не могла… я видела…

Ноги вдруг стали ватными, а стены вокруг принялись вращаться, я вцепилась в край капсулы, но пальцы тоже ослабли. И пол стремительно понёсся навстречу.

– Лада, – голос звучал, откуда-то сверху.

В плечо что-то кольнуло, я вздрогнула, открыла глаза. Снова встретила белые глаза.

– Ты не можешь быть воином, – задумчиво произнёс Эльм, стоявший сейчас передо мной на коленях.

– А с чего вы взяли, что я воин?

– Харки рассказывали, что ты, теряя сознание, пыталась стрелять в них, они были поражены.

– Харки, это те, э… коты?

– Да, это они подобрали твой бот.

– Я ничего не видела тогда, только красные пятна… больно было.

Я думала, это пауки, то есть эти… арахны.

Губ коснулся стакан, и я с удовольствием обхватила его вместе с державшей рукой. Жадно пила, пока не почувствовала, что рука мужчины дрожит. Подняла взгляд на белые глаза.

– Лада, ты не должна прикасаться ко мне или к другому арлеанцу, – голос мужчины почему-то стал хриплым.

Я разжала руки и отстранилась.

– У тебя, наверное, много вопросов? – чуть улыбнулся он, поднимаясь.

– Миллион, – я заторможено кивнула, следя за его плавным движением.

– Я отвечу на все, но позже, а сейчас могу проводить тебя в твою каюту и ответить только на некоторые, есть особенно важные?

– Ваши глаза, – я поднялась и тут же наткнулась на его глаза, – вам что-нибудь видно через эту пелену?

– Мы прекрасно видим, слышим и осязаем гораздо лучше, чем другие гуманоиды. А плёнка эта от голода, – он нажал на панель, и дверь отъехала в сторону.

– Как от голода? – я ничего не понимала.