Источник

Грязь, кровь, гарь и ещё то, во что я вляпалась. Голова кружится, но мне надо отойти отсюда подальше, и я, пошатываясь, бреду к ближайшим кустам. Голова нестерпимо болит, и тошнит. Я обязательно лягу, пусть даже на землю, лишь бы рядом не было трупов. Я сделала это, ноги уже не запинаются о холодные тела и дышать стало легче, теперь вонь исходит только от меня. Опускаюсь на влажную от росы траву и закрываю глаза. Руками вожу по росе, стараясь хоть немного стереть то, что прилипло к ним. Наверное, я вся в этом.

Джинсы, куртка, похоже, даже волосы – всё покрыто вонючей смесью крови, грязи и содержимого кишечника. Пытаюсь предположить, как я сюда попала. Странный вопрос, так же, как попадали к нам люди в старинных одеждах. У них тут, наверное, война. Проваливаюсь то ли в сон, то ли в забытьё.

– О, смотри, вот ещё один! – весёлый молодой голос. – Этот весь в дерьме, – меня толкают носком сапога в бок, – видать, живот распороли, а он ещё полз.

– Давай его к остальным, надо быстрее всех сжечь, пока снова не началось! – этот голос постарше.

С трудом открываю глаза. В это время меня хватают за ноги и куда-то волокут. Хватаюсь за ближайшие кусты. Как-то совсем не хочется, чтобы меня сожгли с остальными.

– Живой!.. – удивлённый голос обрывается.

Рядом со мной падает молодой парень со стрелой в груди. Бедняга, он даже не успел вскрикнуть, так и лежит теперь с распахнутыми, удивлёнными, но уже ничего не видящими глазами. Где-то рядом раздаются крики, лязг оружия.

Подняться бы, посмотреть, но голова словно налита свинцом, сил нет её поднять. Только отмечаю, что уже расцвело. Перед моим лицом останавливаются грязные сапоги.

– А на этом одёжа вроде целая, только выпачканная вся, – голос сиплый, неприятный.

Меня перевернули на спину, подёргали одежду.

– И как это снимается? – надо мной навис мужик в лохмотьях с гнилыми зубами. – Опять иномирские штучки! О, да он живой! – мужик, наконец, увидел мои открытые глаза.

– Крут, что ты там возишься? – послышалось сбоку, к ним подошёл ещё один мужик в лохмотьях, пригляделся.

 – Бери мальчишку, на месте разберёмся.

– Но он весь в дерьме! – почти взвыл незадачливый мародёр.

– Отмоешься! Поторопись!

Меня поставили на ноги. Можно подумать, от него самого несло фиалками, такого амбре я ещё никогда не чувствовала. Может, от этого самого запаха, а может, оттого, что положение моей головы так резко и бесцеремонно изменили, я снова потеряла сознание.