Ее королевское пророчество

Он был довольно полноват для своего невысокого роста и к тому же лыс как колено, но, похоже, все это его нисколько не заботило. Юркий, подвижный и веселый, он, как и главный советник Анри Хьюз, ничуть не походил на члена Королевского Совета. Ко всему прочему, его пристрастие к ярким нарядам и их неожиданным сочетаниям вызывали частые пересуды и насмешки со стороны знатных представителей двора. Вот и сегодня советник не изменил своим привычкам – красный сюртук с зелеными вставками и канареечного цвета штаны ярко пестрели на фоне темных стен совещательного зала.

Следующим в зал вошел Ламонт Дойл, советник иностранных дел. У него была ничем не примечательная внешность, к тому же имелась нехорошая привычка сильно сутулиться. Вошедший был как обычно хмур, отчего казалось, будто он всегда чем-то недоволен. Королева порой удивлялась, каким образом тот умудряется с блеском решать дипломатические вопросы и добиваться заключения выгодных соглашений для королевства Бриаль с другими странами.

– У нас сегодня какой-то праздник? – наклонившись к самому уху своего соседа, произнес он с явным сарказмом.

– Ламонт, дружище, я хотя бы знаю, что в мире существуют цвета, кроме серого, – беззлобно отозвался Гэй, широко улыбаясь своему оппоненту.

Шпильки «иностранца», как за глаза называли советника Дойла, давно перестали его задевать. Ламонт презрительно фыркнул и отвернулся.

Спустя пару минут в зал вошли сразу двое. Это был главный советник, инициировавший встречу, и Рафаил Суини, главный королевский лекарь. Анри в своей порывистой манере поприветствовал уже прибывших советников, отвесил сдержанный поклон королеве и занял свое место – первый стул по правую руку от Морриган.

– Рафаил, присаживайтесь, сегодня вы наш почетный гость, – мелодичным голосом произнесла королева, приветствуя следовавшего за Анри мужчину.

Тот шел медленными осторожными шагами, но никому бы и в голову не пришло его поторопить. Рафаил Суини был стар. Это был единственный маг, который сознательно позволил своему телу состариться. «Если я не могу замедлить приближение старости для обычного человека, почему я должен делать это для себя? – любил поговаривать он.