Зов желтого дьявола

Но ты должна остаться в живых, ты должна сберечь жизнь нашей дочери. И еще… еще ты должна сохранить вот это! – незаметным жестом Тупак Амару передал принцессе связку разноцветных нитей, унизанных узелками, – узелковое письмо-кипу.

– Ты должна беречь это письмо как зеницу ока, ибо оно сохранит священную тайну, которая рано или поздно вернет нашим потомкам могущество!

– Я слышала твои слова, муж мой и повелитель! – прошептала женщина, почти не разжимая губ и пряча письмо-кипу в складках своего плаща.

Тупак Амару обогнал жену и пошел вперед, не оборачиваясь. Больше он не проронил ни слова до самой Вилькабамбы.

На следующее утро вся группа сразу после завтрака собралась на террасе отеля. Публика была одета по-походному: предстояла переправа на лодках через водохранилище к руинам расположенного напротив замка Ферштын. «Голубочки», как всегда, держались за руки и обменивались ласковыми взглядами, Усатый Пан выглядел особенно невыспавшимся и недовольным.

– А вы что же не готовы? – осведомилась Мымра у Али и Даши, которые держались в сторонке от почтенной публики.

– А мы не хотим туда ехать, – ответила за двоих Дарья в своей обычной энергичной манере. – Ну что, в самом деле, еще одни руины… мы этих руин насмотрелись на всю оставшуюся жизнь!

– Зря вы так, – проговорила Мымра неодобрительно.

– Значит, еще больше развалился… – вздохнула Даша и добавила: – И вообще – у моей подруги голова болит, а у меня аллергия…

– На что? – Мымра удивленно посмотрела на румяное и пышущее здоровьем Дашино лицо.

– На все, что старше пятнадцатого века! – И Даша выразительно посмотрела на Мымрину коричневую кофту.

Та наконец отстала от подруг и присоединилась к остальной группе, которую озабоченная пани Малгожата, пересчитав по головам, повела к автобусу.

Оставшись одни, подруги переглянулись.

– Ох, не нравится мне все это! – проговорила Аля, проводив автобус грустным взглядом.

– А мне нравится! – Даша потерла руки. – Обожаю приключения! И вообще, не будь трусихой!

Сделав выводы из вчерашней истории с брюками, подруги оделись попроще. Брюки, разумеется, не отстирались, только пятно стало больше.