Золотое сердце Вавилона

– Ты что делаешь? – прикрикнула я на него и даже замахнулась попавшейся под руку старой газетой.

Кот посмотрел на меня высокомерно и презрительно, однако когти точить перестал и сел перед комодом, аккуратно обернув лапы пушистым хвостом. При этом он поочередно посматривал то на меня, то на комод.

– И что ты этим хочешь сказать? – спросила я.

Кот ничего не ответил, только презрительно фыркнул и распушил усы.

Но мне почему-то ужасно захотелось заглянуть в ящики комода.

«В конце концов, это теперь моя квартира, и все, что в ней находится, – тоже мое.

С такими мыслями я выдвинула верхний ящик комода.

В нем не было ничего особенного: плетеная корзинка для рукоделья, картонная коробка с разноцветными нитками – то ли ирис, то ли мулине, другая коробка с самыми разными пуговицами. Некоторые пуговицы были очень красивые, перламутровые, хрустальные, металлические, покрытые цветной эмалью, одна – явно дореволюционная, серебряная, с двуглавым орлом.

Задвинув этот ящик, я выдвинула второй. Точнее, только попыталась его выдвинуть. Ящик был заперт и не поддавался моим усилиям.

Я решила отложить его изучение на потом и выдвинула третий, самый нижний ящик комода. Здесь лежал большой тяжелый альбом для фотографий в малиновом бархатном переплете, с металлическими застежками, а рядом с ним стояла небольшая деревянная шкатулка с нарисованными на крышке темно-красными розами.

При виде этой шкатулки у меня отчего-то пересохло во рту, а сердце пропустило удар.

С чего бы это?

Мне хотелось заглянуть в шкатулку, но отчего-то было немного страшно, и, чтобы оттянуть этот момент, я достала фотоальбом и открыла его.

Такие альбомы заводят многие родители с появлением ребенка или бабушки-дедушки с появлением любимого внука – здесь были выложены и наклеены в хронологическом порядке детские фотографии. Фотографии одного и того же ребенка.

Вот он совсем крошечный, только что принесенный из роддома, со сморщенным недовольным личиком… Вот ему месяц, два, три… Он становится все привлекательнее, все симпатичнее… то есть не он, а она… Я убедилась, что ребенок на этих фотографиях – девочка… И еще… еще… Не может быть…

В душе возникло подозрение, которое укреплялось с каждой фотографией, с каждой перевернутой страницей.

Это была не просто какая-то абстрактная девочка. Это была я.