Жезл Эхнатона

Оглядев присутствующих, он встряхнул колокольчик, и в зале сразу же наступила тишина.

– Господа! – заговорил он хорошо поставленным голосом. – Все вы знаете, для чего мы здесь сегодня собрались.

– Лично я понятия не имею! – подал голос лысый толстяк с выпученными глазами. – Я пришел только потому, что получил экстренное приглашение по обычному каналу, и хотел бы, чтобы вы объяснили причину столь внезапного сбора…

– Позвольте вам не поверить, Глеб Борисович! – перебил его седовласый. – Все мы знаем, что в нашем городе сейчас находится один из важнейших артефактов человеческой истории.

– Допустим! – кивнул толстяк. – Но при чем тут…

– Позвольте мне закончить. Думаю, что все также знают, что только что скончался наш коллега и друг…

– Ну и что? – перебил его толстяк. – У него было больное сердце, да и лет ему немало…

– Тем не менее обстоятельства его смерти таковы, что мы непременно должны провести…

Седовласый понизил голос, и я не расслышала конец его фразы.

Кто-то шел по коридору с той же стороны, откуда только что пришла я. И шаги были странные – крадущиеся, осторожные и при этом неровные, сбивающиеся.

Какое-то неосознанное и в то же время неприятное чувство заставило меня спрятаться, и я не нашла ничего лучше, как юркнуть за многочисленные пальто на вешалке. А куда еще тут спрятаться…

Там было душно и пыльно, и у меня тут же зачесалось в носу, однако из своего укрытия я могла видеть коридор.

И я увидела, как к двери подошел, заметно прихрамывая, невысокий бледный человек средних лет с близко посаженными темными глазами, темными, тонкими, словно нарисованными бровями и гладко зализанными черными волосами.

Подойдя к двери, он остановился и достал из кармана круглые серебряные часы. Взглянув на них, он повернул головку завода и к чему-то прислушался.

Прошло не больше минуты, и из зала выскользнула высокая женщина с коротко остриженными темными волосами и неестественно ярко подведенными глазами.

Увидев ее, хромой кивнул и проговорил странным каркающим голосом:

– Вы пригласили меня. Вы знаете правила. Мое время дорого.

– Я знаю, – подтвердила брюнетка. – Для вас есть работа.

– Кто? – сухо осведомился хромой.

– Рейхель.

– Что? – Тонкие брови хромого удивленно поднялись. – Но вы знаете, что он…

– Разумеется, я все знаю. Но он тоже знает, и знает слишком много. Это может быть опасно.