Завтрак с полонием

 – К подъезду подвезти?

– Сами дойдем, – ответил старший из парней, протягивая деньги.

Отъезжая, он видел, что они никуда не пошли, выжидали, чтобы ловить следующую машину, конспираторы хреновы.

Женщина остановилась на переходе и оперлась о столб светофора. Потом собралась с силами и неуверенно подняла руку. Павел тормознул и открыл дверцу, не глуша мотор.

– Куда вам, мамаша?

И тут же споткнулся на полуслове – вовсе она ему в мамаши не годилась, не старая еще, просто понурая очень, поникшая от усталости.

– Мне недалеко, за полтинник поедешь?

– Тут и пешком дойти, – заворчал было Павел, но тут же усовестился. – Кто там в больнице – муж? – спросил он просто так, чтобы в салоне не было гнетущей тишины.

Женщина молча кивнула.

– Ну, может, поправится…

– Какое там, – отмахнулась она хмуро, – скорей бы конец… Сил нет смотреть на это.

И он понял, что она уже смирилась и оплакала мужа, и даже привыкла к этой мысли.

Он затормозил у нужного дома, женщина, шевеля губами, считала десятки. Павел молча вернул ей тридцать рублей.

– Да не надо, раз договаривались, вы ведь тоже на работе… – протянула она.

– Берите, я с других свое возьму!

Не прощаясь, она побрела к подъезду, ссутулившись и опустив плечи.

Девчонка выскочила из темного переулка наперерез машине.

– Ошалела совсем? – крикнул Павел, едва успев затормозить.

– Подвези! – Она тяжело дышала, волосы были всклокочены, под левым глазом потеки туши.

– Тебя ограбили, что ли? – спросил он, выглядывая в окно машины.

Она молча рванула на себя дверцу. От резкого движения коротенькая шубка распахнулась, и Павел увидел, что девчонка абсолютно голая.

– Ого! – весело изумился он. – Слушай, я вообще-то на работе!.

– Заткнись, сволочь! – прошипела она, ерзая на заднем сиденье.

– Будешь ругаться – высажу! – посуровел Павел. – Так и пойдешь голой в Африку…

В зеркальце он видел, как девчонка деловито достала из сумочки лифчик, колготки, еще какое-то бельишко, напялила коротенькое платьице, кое-как расчесала волосы. Одна щека ее на глазах становилась больше другой.

– Кто ж тебя так? – не удержался Павел.