Завтрак с полонием

В квартире Лосевых ничего не пропало, а на месте преступления нет никаких отпечатков пальцев, кроме отпечатков самой потерпевшей и ее мужа, майора Лосева…

Павел еле пережил эту комиссию.

Старостин сумел добиться того, что, учитывая его тяжелое моральное состояние, против Павла не возбудили уголовное дело, но из органов его уволили.

Несколько месяцев он жил в каком-то бреду, в каком-то тумане, никакие сигналы из внешнего мира до него не доходили. Единственное, что он как-то осознал – через неделю после завершения работы комиссии ему позвонил Старостин и рассказал, что Алексей Самойлов погиб в автомобильной катастрофе.

– Странная была катастрофа, – говорил бывший начальник, понизив голос. – В его машину врезался грузовик… водитель скрылся, а грузовик числился в угоне…

Даже это сообщение Павел не вполне воспринял. Собственно, для него Самойлов умер раньше – тогда, на заседании комиссии, когда он холодно и заученно проговорил: «Платон мне друг, но истина дороже».

На что и как он жил в это время, Павел не помнил.

Самым страшным в его жизни были ночи.

Он подолгу не мог заснуть, а если все же засыпал – видел один и тот же сон: лестница, по которой он бежит, задыхаясь и перепрыгивая через ступеньки…

Примерно через месяц после трагедии он вышел в магазин, купить себе какой-нибудь еды, и там встретил двоих потрепанных мужиков средних лет, которым нужна была компания. Втроем они выпили в ближайшем сквере две бутылки какой-то ядовитой гадости, и Павел неожиданно забыл о случившемся.

Забыл совсем ненадолго, может быть, всего на полчаса – но все-таки забыл. После этого он каждый день встречался с теми двумя мужиками и молча, зло напивался.

Так продолжалось до тех пор, пока как-то утром он не взглянул на свое отражение в зеркале.

Опухшая, небритая физиономия, мешки под глазами. Лицо опустившегося, равнодушного к самому себе человека.

И вдруг совсем рядом раздался тихий голос Лены:

– Павлик, ты что? Как ты можешь?

Он вздрогнул, завертел головой.

В квартире, разумеется, никого не было.

Но голос Лены отчетливо звучал у него в ушах.

Действительно, как он мог так опуститься? Только для того, чтобы забыть? Но разве можно забывать такое? Он должен помнить, помнить и учиться жить с этим.

Павел побрился, привел себя в порядок, выстирал и вычистил одежду.