Завтрак с полонием

С этого момента закончилась его жизнь, и начался кошмар, непередаваемый и непереносимый.

В трубке раздался голос Лены.

Но в этом голосе не было и намека на утренние счастливые интонации, голос жены дрожал от ужаса:

– Павлик, скорее… спаси меня! Скорее…

– Что, что случилось? – выкрикнул он, теряя рассудок от страха.

– Скорее… спаси меня… они меня убьют!

Весь его профессионализм как ветром сдуло. Голова, холодная и расчетливая, когда нужно было просчитать операцию, обезопасить подходы к объекту, расставить надежных людей в наиболее опасных точках, – эта голова начисто отказала.

Он знал только одно: Лена в опасности. И не только Лена, но и их ребенок… их ребенок, которому еще только предстояло появиться на свет.

Павел затравленно огляделся по сторонам, вывернул руль…

– Эй, шеф, ты куда? – раздался в переговорнике голос Елисеева. – Какие будут указания?

– Валя, прикрой оба направления! – выпалил Павел. – У меня форс-мажор… потом объясню…

– Ты с ума сошел! – Елисеев был просто поражен.

 – Объект уже на подходе! Оттуда, где я стою, не просматривается подход со стороны проходного двора…

И тут в переговорнике раздался голос старого друга Алексея Самойлова:

– Павлик, что у тебя случилось?

– Алеха, с Ленкой беда! – выпалил Павел, выезжая на Невский. – Она просила о помощи…

– Я совсем близко. – В голосе Самойлова звучала тревога. – Если нужно, через пару минут подъеду…

– Прикрой меня, будь человеком!

– Ладно, не беспокойся. – Голос Самойлова становился глуше, переговорник работал на пределе досягаемости.

 – Не беспокойся, я беру все на себя…

Подъезжая к своему дому, Павел по очереди набирал номер домашнего телефона и мобильник жены, но ни тот ни другой не отвечал. Он выскочил из машины, даже не захлопнув дверцу, влетел в подъезд. Вызывать лифт не мог – беспокойство, страх не позволяли ему ждать лишнюю секунду, и Павел побежал по лестнице, спотыкаясь и перепрыгивая через ступеньки.

Дверь квартиры была не заперта.

Он толкнул ее и влетел в прихожую.

В ту самую прихожую, где всего несколько часов назад прощался с Леной. В прихожую, по которой накануне он кружил ее, узнав счастливую новость.

Ничего не напоминало здесь о тех безвозвратно ушедших благополучных временах. Стены, пол – все было забрызгано кровью, и кровавый след тянулся в сторону ванной комнаты.

Павел пробежал по этому следу, распахнул дверь ванной – и застыл на пороге. Все здесь было залито кровью, а занавеска возле ванны была задернута.