Закат на Босфоре

Полковник рассмеялся в ответ, выпил залпом вино, затем вытер белоснежным платком испарину на лбу и расстегнул верхнюю пуговицу на френче. Борис, приглядевшись к полковнику, с удивлением заметил, что он даже помолодел здесь, в Константинополе.

– Так я, с вашего разрешения, продолжу, – сказал Горецкий. – Союзники, конечно, вышли победителями, однако их ресурсы исчерпаны, население стран изнурено и пало духом. Интервенция в России, как я говорил, да вы и сами знаете, потерпела полный крах. И теперь Ллойд Джордж пытается достичь экономического соглашения с Советами.

– Вот как, – не удержался Борис. – Значит, пока мы воевали в Крыму, англичане уже договаривались с большевиками! Торгаши проклятые! Дождутся, что и у них революция будет!

– Вряд ли, – усомнился Горецкий. – Народ в Англии не тот, варварства в нем нет. И потом, отчего же вы не допускаете, что гибкий политик Ллойд Джордж просто решил употребить в борьбе с большевиками другое средство? Он надеется приручить Советы, достигнув с ними экономического соглашения.

Мирное, так сказать, проникновение капитала в экономику России должно способствовать перерождению Советов.

– А вы сами-то в это верите?

– Я – нет, – резко ответил Горецкий. – Я, как и Черчилль, считаю, что премьер-министр совершает большую ошибку. Но меня в данном случае никто не спрашивает. Так вот, переговоры продолжаются почти год, и, надо полагать, в скором времени обе стороны подпишут торговое соглашение. Насколько я знаю, оно не содержит главного пункта, которого больше всего домогаются Советы, – пункта о юридическом признании, однако все понимают, что заключение соглашения будет означать, что Великобритания де-факто признает Советскую республику.

– Это конец, – вздохнул Борис. – За Великобританией потянутся другие страны. Мы потеряли Родину…

– Мы потеряли ее уже давно, – поправил его полковник. – Снявши, как говорится, голову, по волосам не плачут. – Он пригладил свои поредевшие волосы и пошутил, глядя на давно требующие стрижки пышные светло-пепельные волосы Бориса: – Разумеется, ваших волос было бы более жаль, чем моих.

Так вот к чему я веду, – начал он, став серьезным, – армия не может существовать отдельно от государства. Русская армия, как ранее Добровольческая, была создана для борьбы с врагами России. Той России больше нет, стало быть, и армия ей не нужна. У большевиков есть своя собственная Красная армия. Я принял решение и вышел в отставку.