Закат на Босфоре

Варя представила ей Бориса как своего брата, но хозяйка, похоже, не поняла или не захотела понять и смотрела на Варю очень неодобрительно. Они сели рядом на узенький диванчик, Варя прислонилась к его плечу и затихла.

– Ты устала, измучена, похудела и плохо выглядишь, – вздохнув, начал Борис.

– Что с нами будет? – прошептала она. – Как жить дальше?

– Не знаю, – честно ответил Борис, – ничего про себя не знаю. А что говорят врачи про Петю?

– Операция прошла хорошо, – помолчав, ответила сестра, – но состояние у него… ты сам видел.

– Видел, – постепенно накаляясь, начал Борис, – и прекрасно понимаю, что он просто хандрит! Ты что – не можешь его расшевелить? Сестренка, раскрой глаза, ведь он тебя любит!

– Ты думаешь, я слепая? Я тоже его люблю, – просто ответила Варя, так что у Бориса где-то в глубине шевельнулось ревнивое чувство, – но он вбил себе в голову, что я хочу остаться с ним из жалости, что я слишком совестливая, чтобы бросить калеку.

Борис чувствовал, как бегут слезы по щекам сестры.

– Он не хочет со мной разговаривать, стал совсем как чужой. Когда я подхожу, отворачивается к стене. Он очень страдает, у него сильные боли. Доктор говорит, что это нервное, но он не может спать без морфия.

– Это Горецкий достает тебе морфий? – встрепенулся Борис.

– Это второй раз всего, мне просто не к кому было обратиться, а денег нет, – потупилась Варя.

– Ты долго собираешься так продолжать? Ты думаешь, что очень поможешь Алымову, делая его морфинистом?

– Но что же мне делать? – Варя уже плакала навзрыд.

– А я откуда знаю? – искренне возмутился Борис. – Ну, объяснись с ним по-человечески… скажи, что любишь…

– Говорю тебе, он не поверит! Ведь мы даже не успели с ним поговорить… Тогда, в девятнадцатом, я уехала из Ценска очень быстро, и с тех пор мы не виделись, а нашла я его случайно месяц назад здесь, в госпитале у французов.

– О Господи! – вздохнул Борис.

Он сообразил внезапно, что Варя даже не спросила его, как он добрался, как жил и воевал в Крыму.

Они не виделись почти год, а ее в первую очередь волновало здоровье другого человека. Борис еще раз горестно вздохнул: еще полтора года назад он думал, что потерял сестру навеки. Потом нашел, но вместе они были совсем недолго. Варя уехала в Константинополь, они снова расстались на год, а теперь приходится признать, что он опять потерял сестру. Вернее, ее отняли.

– Ну ладно, – великодушно сказал Борис, – для Петьки мне тебя не жалко.

– Прости меня, Боренька.