Забор из волшебных палочек

На следующий день Леня Маркиз ждал заказчика в новом кафе на Малой Морской улице, то есть на бывшей улице имени писателя Гоголя.

Родственника Ильи Ароновича Маркиз узнал сразу по бледному лицу и мрачному огню в глазах. Одет был Михаил просто, но чисто, хотя и не слишком аккуратно. Но рваных носков не наблюдалось.

«Пьет? – задумался Леня. – Да нет, вроде непохоже. Просто расстроен человек сильно, еще бы – такой стресс! Жена изменила с лучшим другом, да еще украли документы, дело всей жизни. Тут хоть в петлю лезь… Он еще ничего держится».

– Предысторию я уже знаю, так что рассказывай, что там дальше было, – по-свойски предложил он Михаилу.

– Да что рассказывать, – тот скрипнул зубами, – просто срам один, а не история. Короче, застал я их, как в плохом анекдоте, прямо на месте преступления. Ты женат?

– Не-а! – довольно ответил Леня.

– И не женись. Что пережил я тогда – врагу лютому не пожелаю! В глазах темно, сердце колотится, руки дрожат. Думаю: либо инфаркт меня сейчас хватанет, либо порешу их обоих к чертовой матери! Стекло в двери разбил, руку порезал, – он показал свежий шрам, – только тогда опомнился немного.

Разговор прервала официантка. В этом кафе подавали кофе всех существующих видов и чай. Девушка очень рекомендовала новый чай с ароматами южно-африканского леса. Девушка была так мила, и Леня согласился на чай. Михаил решительно настаивал на кофе.

– Ну, – продолжал Михаил, – гляжу я – в прихожей листочек валяется. Из той самой коробки. В суматохе уронили. А моя дура в спальне слезами заливается. Ну, пришел я к ней, сам весь в крови, голыми руками, говорю, задушу, если все сейчас не расскажешь. Рассказала она про любовь неземную и про райские кущи, которые ей тот подлец обещал. А я, дескать, жизнь ее заел, ничего для нее не сделал и так далее… Однако и полезную информацию я из ее рассказа почерпнул – что именно в тот же день дружок с клиентом встречается.

Принесли заказ. Чай подозрительного бурого цвета на вкус явственно отдавал березовым веником. Маркиз задумался, растут ли в южноафриканском лесу русские березы, но тут Михаил продолжил свой рассказ:

– Я, конечно, сразу к этому подлецу, на лестнице подкараулил. Гляжу, он какой-то смурной, напуганный. Короче, выложил он мне все как на духу, терять-то ему нечего было.