Семнадцать провалов весны

 – Если бы за дело, было бы не так обидно! Если бы она застала меня в прошлый вторник, когда я навещал Марианночку… Так, посетил девушку, чтобы она не скучала, в конце концов, нас связывали такие приятные воспоминания, а у нее как раз муж уехал по делам в Париж… Ну, или, допустим, на той неделе, когда я познакомился с Олесей… Тогда бы это было более справедливо, но сейчас! Ведь я действительно был на конспиративной квартире, и там в помине не было никаких женщин, а ей что-то такое померещилось…»

Обычно, для того чтобы снять стресс, Леня садился за руль, выезжал за город и колесил по живописным окрестностям.

Быстрая езда, врывающийся в опущенное окно свежий ветер и проносящиеся по сторонам пейзажи быстро успокаивали его и приводили в уравновешенное, рабочее состояние. Но сейчас он был без машины, как того потребовали его новые наниматели, и пришлось снимать стресс другим, более вульгарным способом. Способом, который он обычно избегал, потому что при его деликатной профессии больная голова и дрожащие руки совершенно недопустимы.

Леня остановился перед дверью с яркой вывеской, на которой был изображен веселый откормленный динозавр и крупными разноцветными буквами было написано:

«Бар юрского периода. Открыто с двенадцати часов до последнего посетителя».

Маркиз хотел уже войти в бар и познакомиться с населяющими его динозаврами, как вдруг рядом раздался заунывный голос:

– Подайте, сколько можете, старому человеку на хлеб.

Возле дверей стояла согбенная нищенка с протянутой рукой.

Леня полез в карман за кошельком, мимолетно удивившись тому, что нищенку не прогнали от входа в питейное заведение, как вдруг старуха негромко, но отчетливо проговорила:

– Не надо тебе туда заходить! Опасно!

– Ты чего это, бабуля? – недовольно проворчал Леня, выудив из кошелька десятку и протягивая нищенке. – Что это ты тут антирекламой занимаешься?

– Не знаю я никакой такой антирекламы, – плаксивым голосом протянула старуха, ловко выхватывая у Лени деньги, и добавила значительно тише: – Сказано же тебе, не ходи туда!

– Отвяжись, бабуля, – миролюбиво проговорил Леня и шагнул в бар.

Внутри было шумно, накурено и многолюдно. В дальнем углу, сдвинув несколько столиков, веселилась компания горячих финских парней. За стойкой колдовал бармен, представительный мужчина с внешностью дирижера симфонического оркестра или на худой конец профессора.