Вставная челюсть графа Дракулы

Ну, фокусник вернулся в рабочее купе, проводнице за доброту отстегнул, что положено, и до рассвета немножко подремал.

Утром его проводница будит: Заволжск!

Фокусник выходит на перрон, а там – все местное руководство в полном составе: встречают московского гостя. Тут же местная королева красоты, буфетчица Антонина, в кокошнике и с хлебом – солью. Как увидели моего знакомого в номенклатурном черном костюме, так к нему и бросились. Руки пожимают, в глаза искательно заглядывают – уж как мы вам рады! Уж как мы вас ждали! Он им пытается возражать: вы, мол, меня не за того приняли! А они и слушать не хотят, понимают, что разводит ревизор конспирацию.

А настоящий московский ревизор кое-как глаза продрал, из поезда выскочил – а его-то никто и не встречает! Он, как был, в синеньком тренировочном костюмчике, подошел к постовому милиционеру и с важным видом его спрашивает:

«Где тут, сержант, начальство ваше городское?»

А тот его оглядел, под ноги выразительно сплюнул и так ответил, что я его слов при Пу И повторить не могу.

Ревизор, понятное дело, к такому обращению совершенно не привык, покрылся пятнами и ответил милиционеру на достойном идейно-политическом уровне. Да еще пообещал, что устроит ему перевод в ямало-ненецкий автономный округ, среди оленей порядок поддерживать.

Милиционер еще раз на всякий случай произвел осмотр приезжего, убедился, что тот, судя по внешнему виду, ничего из себя не представляет, да еще пьян со вчерашнего, и отволок его в «обезьянник», чтобы неповадно было оскорблять сотрудника органов при исполнении.

Москвич, понятное дело, продолжал качать права, через что вызвал еще большее недовольство сотрудников милиции. Они к нему применили традиционные воспитательные меры, после которых он уж совсем перестал быть похож на ревизора из столицы.

А моего знакомого фокусника местные власти окружили заботой и обожанием. После ресторана – на дачу к главному начальнику, там, известное дело, банька, с представительницами комсомольского актива, потом концерт местной художественной самодеятельности, потом опять ресторан. Вечером проводили в отведенные покои, а там – буфетчица Антонина, на этот раз без хлеба-соли, и вообще без ничего – в одном кокошнике, для национального колорита.