Волшебный компас Колумба

Он не отозвался, и у Антонины тревожно защемило сердце.

Она обошла двор, подошла к воротам – и там увидела Рика.

Он лежал на покрытой гравием дорожке неопрятным серо-рыжим холмиком. Совершенно неподвижным холмиком.

– Рикуша! – вскрикнула она, бросилась к собаке, опустилась перед ней на колени…

При этом у нее мелькнуло неприятное и болезненное ощущение дежавю – совсем недавно она так же стояла на коленях перед телом незнакомого человека.

Только сейчас чувства у нее были совсем другие – не изумление и растерянность, а щемящая жалость.

Она прикоснулась руками к густой жесткой шерсти Рика, попыталась приподнять большую голову. Ей показалось, что большое тело пса еще хранит живое тепло…

Вдруг Рик тихонько заворчал, его глаза чуть заметно приоткрылись, сквозь узкие щелки проглянули черные зрачки, наполненные болью и страданием.

– Рикуша! – повторила Антонина, прижимаясь к теплому собачьему боку. – Рикуша, милый, что с тобой случилось?

Он снова негромко заворчал и шире открыл глаза. Казалось, жизнь понемногу возвращается к нему.

Антонина прижимала его к себе, гладила, словно пытаясь перелить в него часть своей жизненной силы.

Вдруг она обо что-то укололась. Невольно вскрикнув, ощупала шерсть на загривке – нашла там застрявший кончик стальной иглы.

Вытащив его из собачьего загривка, удивленно осмотрела.

Это был отломившийся кончик иглы для инъекций.

Самого шприца нигде не было – его несомненно унесли… Унесли, чтобы не оставлять улик…

Эту мысль непременно нужно было додумать, но сейчас у Антонины была более насущная забота: нужно было помочь Рику. Конечно, она не знала, что ему вкололи, но могла сделать хотя бы одно – перетащить собаку в тепло.

Она вскочила, бросилась в дом, притащила один из ковриков, устилавших прихожую, с трудом перекатила на него тяжелое тело Рика и потащила его к крыльцу.

Рик был так называемой восточноевропейской овчаркой – эту породу вывели из немецкой овчарки в клубах Советского Союза и России. Умные и хорошо поддающиеся дрессировке, «восточноевропейцы» заметно крупнее и светлее своих немецких сородичей, а Рик был крупноват даже для своей породы, так что сейчас Антонина на себе почувствовала, как много он весит.