Волчья сотня

Алымов говорил мне, что в бою он храбр до самозабвения, потому и пули его не берут – он словно заговорен от них…

Горецкий посмотрел на бледное лицо Бориса и сказал ему, поправив пенсне:

– Борис Андреевич, голубчик, должно быть, вам тяжело сейчас делать мне доклад… Может быть, вы поспите и уж утром расскажете мне все на свежую голову?

– Нет, Аркадий Петрович, утром вряд ли у меня будет свежая голова… Я лучше еще чашку кофе себе налью.

– Сделайте одолжение. А насчет того, что пули не берут, – это, может статься, от того, что господин поручик заранее осведомлен, откуда будут стрелять?

– С другой стороны… – возразил Борис, подливая себе кофе и потирая мучительно ноющий висок, – с другой стороны, скверный характер говорит скорее в его пользу.

– Возможно, и так, – кивнул Горецкий, – а может быть, что господина этого так переполняет классовая ненависть, что никак не может он сдержать своих эмоций.

– Ну, насчет классовой ненависти – это вряд ли. Что Осоргин дворянин – тут уж сомнений нету.

– Ладно, это я так, различные варианты рассматриваю. Извольте продолжать.

Борис прикоснулся пальцами к виску, чуть заметно поморщился и продолжил:

– Есаул Бережной – весьма колоритная личность. Он из терских казаков и, как все настоящие терцы, полудикарь, глядит этаким абреком, романтическим горцем. Такую мне поэму прочитал про коней и оружие – что твой лермонтовский Казбич! Кстати, – покосился Борис на Горецкого, – я ему пистолет проиграл, который вы мне выдали.

– Ну, голубчик, вы что же, хотите, чтобы я ваши карточные долги платил? Проиграл так проиграл.

– Да больно уж он на этот «парабеллум» засмотрелся. Я уж хотел по кавказскому обычаю пистолет этот ему подарить, а он не захотел, предложил сыграть. Так я для пользы дела согласился.

– Ладно, коли для пользы – посмотрю, может, что-нибудь вам достану.

– А то ведь мне украсть придется, – засмеялся Борис, – есаул ведь что сказал: оружие красть можно, в бою добывать можно, а покупать нельзя.

– Да, настоящий абрек, – усмехнулся Горецкий, – а между прочим, Борис Андреевич, терские и кубанские казаки не слишком надежны. Среди них весьма популярна идея создания на Северном Кавказе независимого государства, и они воображают, что Советы им позволят… Конечно, офицеры менее подвержены красной пропаганде, а среди рядовых казаков такие идеи очень даже в ходу.