Волчья сотня

Они встали одновременно и двинулись через зал – оба высокие, подтянутые, в ладно пригнанной офицерской форме. Алымов более худой, темный волосом, но бледный. Глаза его чуть щурились, угол рта дергался презрительно.

«Экий Печорин нашелся!» – сказал бы про него Аркадий Петрович Горецкий.

Но Борис знал Алымова с детства и теперь видел, что, кроме болей в ноге, вернувшихся так некстати, Алымова точит еще внутренняя забота, которая сильнее, чем боль в раненом колене. Но сейчас было неподходящее время для расспросов.

Итак, они остановились перед столиком, где сидела княгиня Задунайская, – штабс-капитан Петр Алымов с интересной бледностью и поручик Борис Ордынцев – чуть шире в плечах, здоровее на вид, с приятной улыбкой и серо-стальным блеском в глазах.

– Ай да молодцы! – засмеялась княгиня. – Петя, друг мой, ты кого это нам привел?

– Позвольте представить вам, княгиня, старого моего петербургского друга Ордынцева Бориса Андреевича. Мы с ним два года не виделись, а здесь судьба вот снова свела.

Старуха взглянула на Бориса с веселым любопытством:

– Знавала я в Петербурге одного Ордынцева. За него моя родственница замуж вышла. Как, говоришь, батюшка, отчество-то твое?

– Андреич, – улыбнулся Борис.

Несмотря на то что княгине, даже по мужским подсчетам, было явно за семьдесят и возраста своего она нисколько не скрывала, то есть не румянилась и не пудрила морщинистую шею, смотреть на нее было приятно. Очевидно, это проистекало от того, что главное выражение, которое постоянно присутствовало на лице ее, было выражение живейшего и добрейшего интереса ко всему, что она видит перед собой сейчас и готовность принять с таким же интересом все, что случится с ней в будущем.

– Андреич, – протянула она и наморщила лоб, вспоминая, – а тот как раз и был Андрей Никитич Ордынцев!

– Это мой отец. – Борис удивился такой хорошей памяти.

– Родной ты мой! – умилилась старуха. – Да я же тебя вот таким помню. А Шурочка жива ли?

– Мама умерла зимой восемнадцатого.

– Вот оно что! – посерьезнела княгиня. – Ну, земля ей пухом. Но помню я, что у нее, кроме тебя, еще дети были?

– Варя, сестра, но я не знаю, где она сейчас.

– Что ж, у всех горе, – философски заметила старуха. – А ты не теряй надежды-то. Возможно, найдется сестра. А вот познакомься-ка лучше с моими спутниками.

– Позвольте, Анна Евлампиевна, мне откланяться, – вступил Алымов.