В объятиях убийцы

С ним происходило что-то ужасное, как вчера ночью, когда к нам пристал тот недомерок, – он застыл в ступоре, руки мелко дрожали, лицо резко побледнело, а на щеках проступили яркие малиновые пятна, и капли пота на лбу… ужасно неприятно, но и жалко его стало. На свою беду, я попыталась как-то разрядить обстановку:

– Послушайте, простите, что я вмешиваюсь, но вы разве не видите, что человеку плохо? Ему врач нужен!

Мегера развернулась ко мне все корпусом и заорала:

– Это еще что такое здесь? Почему посторонние в офисе? Сам ни фига не делаешь, да еще девок своих сюда водишь?

На хамство моя реакция быстра и однозначна.

– Вы, мадам, что себе позволяете? Вы думаете, что мы сделаем скидку на ваш преклонный возраст? Или просто привыкли к манерам одесского привоза и не можете понять, что находитесь в другом месте?

Мне показалось, что она сейчас лопнет от злости. Она затряслась, кулончик в форме золотого скорпиона запрыгал на ее плоской груди.

– Ты… ты, вон отсюда…

Я не дала ей закончить тираду и с максимально возможным достоинством (так мне по крайней мере показалось) взяла Алика под руку и потащила его к двери. Это было не легче, чем тащить трехстворчатый платяной шкаф, в таком он был ступоре.

– Пойдемте, мой друг, побеседуем в более приличной обстановке. Здесь у вас что-то среднее между борделем и вокзалом. А я в такой атмосфере не могу спокойно разговаривать. – И захлопнула дверь перед самым носом у этой мегеры, успев заметить восхищенное выражение на лице рыжей девицы.

Я выволокла Алика на улицу и дотащила его до «Гриль-мастера» на Московском. Честно говоря, я не люблю «быструю еду», все это жирное, мучное, стандартное, но тащить такого бегемота дальше просто не было сил. У стойки он вопросительно оглянулся на меня.

– Мне капуччино и пирожок с черникой.

Себе он взял пустой чай. Мы долго сидели молча, пока немного не успокоились. Наконец я сказала:

– Простите, мне, наверное, не следовало вмешиваться.

– Да, наверное. – Он отвечал как-то вяло, но руки у него перестали трястись, и сам уже был не такой малиновый.

– А что, хорошо платят?

– Да ничего, но мне нравится, что в основном можно работать дома.

По тому, с какой тоской он оглянулся по сторонам, я поняла, что ему бывать на людях что нож острый. И как это он потащился к Ирке на день рождения? Наверное, тоже мать запилила.