Венец многобрачия

И как-то само собой у меня с языка сорвался вопрос: кто же такая эта женщина в шикарном сером пальто, да одна ли живет и почему никто не видит ее лица?

– Вот, в самую точку попала! – зашептала Раиса Кузьминична. – Живет одна, очень уединенно, ни с кем не общается. Да ведь она совсем недавно сюда въехала, уже после того, как Валентин Сергеевич преставился. – Раиса перекрестилась. – А ни с кем не дружит, потому что лицо изуродовано сильно, в аварию она попала, все лицо изрезано было стеклами.

– Да что вы говорите? – воскликнула я.

– Все точно, она специально и квартиру купила здесь, чтобы в незнакомом доме поселиться, чтобы никто не знал.

– И гуляет одна в парке…

– Вот именно! – обрадовалась Раиса.

– А что ж, никого у нее нет из близких?

– Вот про родных не знаю, – неохотно призналась Раиса, – врать не буду…

– Н-да, и сильно изуродовано лицо-то? Такая женщина элегантная…

– Уж не знаю, а, видно, здорово, раз ни с кем не общается.

– Раиса Кузьминична, а откуда вы все это знаете? – не удержалась и полюбопытствовала я, но тут же поняла, что допустила вопиющую бестактность.

В самом деле, ведь не придет же мне в голову спрашивать фокусника, где он прячет голубей и кроликов, когда показывает зрителям пустую шляпу? И пока Раиса оскорбленно поджимала губы, я протащила Горация в свою квартиру.

Все говорят, что выгляжу я на тридцать пять, но я-то знаю, что мне скоро сорок.

И еще много людей про это знают. Но в этом доме, доме Валентина Сергеевича, я живу недавно, поэтому смело могу надеяться, что соседи считают меня моложе, чем я есть.

Валентин Сергеевич Запольский был мужем моей матери. Я не могу назвать его отчимом, потому что женился он на маме, когда я уже была замужем за Артемом, так что вместе мы никогда не жили. Отца я помню плохо, мы жили с мамой вдвоем, пока мне не исполнилось семнадцать, и мать не решила, что настало ей время заняться своей личной жизнью.

В доме замелькали поклонники, потому что мама была женщиной привлекательной даже в возрасте, как мне тогда казалось, а ведь ей было всего сорок, как мне сейчас…

Я была занята учебой и своими ухажерами, а мамулины поклонники понемногу отхлынули, осталось двое. Один – Игорь, кинорежиссер, творческая личность… «Невероятно талантлив, – шептала мама, – и потрясающе хорош».