Венец многобрачия

Мой дуралей Гораций вообще-то не слишком игрив – все-таки возраст солидный, да и комплекция не та, и вообще ротвейлеры по природе своей скорее флегматики, но тут он то ли не догулял, то ли еще что ему привиделось, но только он вдруг с радостным лаем подбежал к этому белобрысому и встал грязными лапами на его девственно чистый светлый плащ. Сначала я онемела от неожиданности, потом потянула Горация за поводок, но пес стоял насмерть.

– Да оттащите же его! – прошипел белобрысый.

Не могу сказать, что он испугался, держался он спокойно, многие бы на его месте перетрусили: здоровенный ротвейлер, прыгающий лапами на грудь – это не для слабонервных.

Пока я возилась, Гораций успел пару раз переступить лапами по плащу и теперь белобрысый был вымазан основательно.

– Да что же это такое! – закричал он и оттолкнул Горация.

– Простите нас, Гораций вообще-то очень воспитанный, – каялась я, но голос мой звучал неуверенно.

– Я вижу, – с сарказмом отозвался белобрысый.

– Может, я смогу что-нибудь сделать с плащом? – неуверенно проговорила я.

– С плащом сможет что-нибудь сделать американская чистка, – наставительно произнес белобрысый.

Я хотела сказать, что оплачу ему чистку. Потом посмотрела на плащ и шикарные итальянские ботинки, они были абсолютно чистыми, хотя на улице грязновато после вчерашнего дождя. Стало быть, приехал на машине и оставляет ее на стоянке за домом. Ну и черт с ним, не обеднеет, если лишний раз в чистку отдаст!

– Гораций, домой! – Я потянула пса по лестнице.

Пусть этот белобрысый один едет на лифте, а мы, назло всем, пойдем пешком.

Не успели мы переодеться, то есть это я переоделась, а Гораций всего лишь снял ошейник и намордник, как раздался звонок. Я чертыхнулась и выглянула в глазок и там увидела своего третьего мужа Олега. Сегодня, пожалуй, я не против была пообщаться с ним. Я открыла дверь, и Олег сразу же попал в объятия Горация. Они обожают друг друга.

Почему это делает Олег – понятно, он мучается угрызениями совести за то, что в свое время требовал Горация усыпить, поэтому очень к нему привязался, а вот почему Гораций так трепетно к нему относится – я в толк не возьму. Очевидно, у них духовная близость.

Сначала Олег осмотрел собаку, потом взглянул на меня и произнес прокурорским тоном:

– У вас с Горацием некормленый вид. В квартире не пахнет обедом. Вам надо нормально питаться.