После

Они с Мэдисон были уже два месяца как помолвлены, однако о свадьбе, в свете последних событий, пока и не думали.

– Я… задумалась… – размеренно протянула девушка. Она еще не совсем вернулась к реальности, и первое, что бросилось ей в глаза, после снимающего пальто Гордона, оказались часы, висевшие на противоположной стене. – Уже первый час?! Как же быстро летит время…

– Конечно, а если дни напролет сидеть, согнувшись в три погибели, так и состариться не долго. Вышла бы хоть воздухом подышала. Ты что, кипятишь воздух? – Забытый на плите чайник давно уже выкипел и теперь лишь тихо посвистывал, да слегка постукивал крышкой.

– Хочу, наконец, закончить и пустить свое очередное детище в долгий и нелегкий путь по рукам редакторов, которым нет до меня ровным счетом никакого дела… Как бы равнодушно я не относилась к политике, но в этот раз события пришлось развернуть вокруг войны… Может, это как-нибудь поправит дело, а то вечные возвраты уже осточертели… – она угрюмо кивнула на две высокие, связанные бечевкой стопки исписанных листов.

– Мэд, не нагнетай. Они ничего не понимают, куда им до тебя? Все еще образуется, вон ты какая у меня умница, – Он опустился рядом с ней на кровать и ласково приобнял за плечи. – А сейчас у меня есть для тебя сюрприз! – юноша выдержал театральную паузу, пристально посмотрел на Мэдисон, которая в это время насторожилась, ожидая какого-нибудь очередного безумства. – Нам выпала возможность, наконец, расстаться с этой тесной съемной комнатушкой и заполучить в собственное владение просторную двухкомнатную квартиру, – он обвел взглядом четыре окружающие их стены, от одной до другой было, в лучшем случае, шагов пять: комната была формы неровного четырехугольника, в одном углу которого располагалась двухместная кровать и небольшой деревянный письменный стол; в другом – миниатюрная газовая плита; в нише рядом с входной дверью находился шкаф, где они хранили не только одежду, но и другие вещи, которым просто не хватало места в помещении.

Примерно этого Мэдисон и ожидала. Гордон частенько придумывал всевозможные абсурдные идеи, которые казались ему верхом инженерной мысли, но на деле, что не удивительно, они обычно разбивались о скалы реальности.