После

Спешно насладившись своеобразной красотой старинной улицы, молодые люди подошли к парадной своего дома и окинули его, уже при свете дня, оценивающим взглядом. Не успели они сделать какие-либо выводы, как тяжелая входная дверь с силой отворилась, и из нее выскочил невысокий человек, с головой закутавшийся в смоляной плащ, так, что разглядеть его лицо было просто невозможно. Мужчина широкими быстрыми шагами пересек улицу и скрылся за близлежащим поворотом, как будто боялся, что его заметят.

– Вот как нужно ходить по такому морозу! Раз, два и уже на месте.

Мэдисон толкнула деревянную дверь, и из знакомого помещения повеяло теплым, манящим воздухом.

– Гордон! – девушка взволнованно на него посмотрела, указывая в открытое пространство под лестницей, где аккуратно стояли три перевязанные бечевкой коробки. – Мы забыли вчера поднять оставшиеся вещи!

На мгновение лицо юноши омрачило беспокойное выражение, но осознав, что так испугало Мэдисон, он развязно ответил:

– Да не переживай ты так, по-моему, у нас очень милые соседи, не думаю, что кому-нибудь здесь могли понадобиться наши вещи.

Он ловко подхватил две коробки, водрузив одну в руки Мэдисон, и они мерным шагом направились наверх, прислушиваясь к таинственной скрипучей песне величественной лестницы.

Как только они достигли последнего лестничного проема, Мэдисон услышала звук закрывающейся двери.

Перейдя через порог, закоченевшие путешественники тут же бросились разжигать камин и заваривать горячий чай с лимоном.

За окном из-за снега опять ничего не было видно дальше вытянутой руки, и сильнейший ветер то и дело норовился ворваться сквозь дребезжащие стекла в теплую комнату на третьем этаже.

Укутавшись в пушистые шерстяные пледы и вооружившись чашками горячего чая, Гордон и Мэдисон удобно устроились в широких креслах перед ярко полыхающим камином и задумчиво следили за игривыми языками красного пламени.

Вдруг, Мэдисон, лениво опустив, ногу в шерстяном вязаном носке почувствовала прохладное дуновение, тянущееся по самому полу.

– Гордон, ты открыл окно? – спросила она, слегка приподнимаясь в кресле.

– Нет, конечно, – удивленно, чуть ли не с вызовом ответил он, – я из ума еще не выжил. Открывать окно в такую холодину равносильно мазохизму.