Тайное сокровище олигарха

 – И ты еще вздумал меня воспитывать?! Ты говорил, что у меня нет мозгов! А сам-то, сам! Подлец! Это из-за тебя убили Глеба!

– Вот еще! – слабо протестовал Маркиз, понимая в душе, к чему она клонит. – При чем тут я?

– Все из-за тебя! Меня подставили только из-за тебя! На самом деле им нужен был ты – во что бы то ни стало! Скажите, какой незаменимый! Мошенник высшего класса!

– Ну да, – самодовольно подтвердил Леня.

– И, чтобы заставить тебя делать то, что им нужно, они решили шантажировать тебя!

– Конечно, они же знали, что я никогда не брошу тебя в беде!

– Ты меня в нее втравил, в эту беду! Из-за вашей возни убили совершенно постороннего человека! – надрывалась Лола.

– Вот в этом я не уверен, – Маркиз, опасливо поглядывая на Лолу, рискнул подойти поближе. – Понимаешь, втравили, конечно, нас в очень серьезную и опасную историю, но вот что твой Глеб никак к ней не причастен и оказался без вины виноватым, я не верю.

– В курсе чего? – насмешливо перебила его Лола. – Что его убьют? И сам на такое согласился?!

– Ну, не перегибай палку, – поморщился Леня, – ты прекрасно понимаешь, о чем я. Его наняли, чтобы он встретил тебя, заманил в постель и усыпил. А дальше все пошло по другому сценарию.

– Не могу поверить… – пробормотала Лола, – и потом, мы встретились совершенно случайно! Я сама его окликнула…

– Дорогая, – снисходительно улыбнулся Маркиз, – сама же говорила, что он толкнул тебя и обогнал! Странно было бы, если бы ты его не узнала! Очевидно, он был уверен, что ты его окликнешь, иначе придумал какой-нибудь другой способ привлечь твое внимание.

– Он – мой первый мужчина! – вздохнула Лола. – Я его так любила, я не могла не пойти…

– Связался черт с младенцем! – возмущенно проговорил Леня.

– Вовсе нет, – возразила Лола, – мне было почти восемнадцать…

– Однако, дорогая, – с изумлением заговорил Леня, – как долго тебе удалось сохранять невинность! И это – в наш распущенный век!

– А я, знаешь ли, до пятнадцати лет была гадким утенком, – нехотя призналась Лола, – такой неуклюжей и мосластой, что противно было на себя в зеркало смотреть.