Театр Молоха

Однако, немного не дойдя до него, она отпустила чернокожую служанку, огляделась по сторонам и свернула в мрачный лабиринт переулков возле знаменитой и страшной Мамертинской тюрьмы. Здесь, в этих гнилых местах, обитали беглые рабы и гладиаторы, игроки в кости и стукалку, а также прочие сомнительные и опасные личности. Сюда редко заглядывали патрули преторианской стражи, зато здесь часто можно было встретить грабителя, или убийцу, или еще кого-нибудь из тех, кто называет себя «народом ночи».

Не успела Сатурнина пройти и сотню шагов, как навстречу ей из глубокой тени выступила закутанная в рваный плащ фигура.

Лицо это было страшным: кривой шрам пересекал его от подбородка до левого глаза, и вместо ока на лице зиял черный провал.

– Ох ты, какая знатная госпожа забрела в наши края! – проговорил одноглазый, хищно оглядывая Сатурнину. Так кот оглядывает испуганную горлинку, которая сломала крыло и не может взлететь.

– Я не нуждаюсь в твоих услугах, красавчик! – ответила Сатурнина. – Я хорошо знаю дорогу, и мне не нужен провожатый!

– Ах вот как? – перебил ее одноглазый. – Коли ты знаешь дорогу – так знаешь и то, что в здешних местах положено платить за проход! Я собираю пошлину в пользу «народа ночи»! – С этими словами он выхватил из складок своего драного плаща длинный заржавленный нож и нацелил его в грудь женщины: – А ну, гони деньги!

– Это ты-то говоришь от имени «народа ночи»? – отозвалась Сатурнина, не скрывая насмешки.

– Я знаю о ней все! – прохрипел грабитель и замахнулся ножом. – Ночь – моя мать и кормилица! В темноте я как у себя дома! Я один из тех, кто крадется под покровом тьмы и собирает дань со случайных прохожих! Хватит болтать – давай мне свои деньги!

– Слушаю и повинуюсь, – ответила Сатурнина с фальшивой покорностью и протянула грабителю кожаный мешок.

– Давно бы так! – Тот ухмыльнулся, отчего его изуродованное лицо стало еще отвратительнее. – Что-то твой кошель больно легок! Золото обычно куда тяжелее. Не хочешь ли ты, несчастная, обмануть сборщика податей?

Он дернул завязки и запустил руку в мешок. Тотчас же окрестности огласил крик изумления и боли. Грабитель выдернул руку из мешка и затряс ею в воздухе.