Театр Молоха

И, боже мой, как же ей надоела эта Черногория! Говорили – тихая спокойная страна, преступлений тут почти не бывает, даже двери можно не запирать. Ага, как же… То нападают, то похищают, то едва не утопили ее! Хорошо, что завтра она улетает…

* * *

На следующее утро Александра проснулась рано.

В двенадцать часов за ней должен был заехать таксист, чтобы отвезти в аэропорт, а требовалось еще собрать вещи.

Она хотела напоследок искупаться, но вдруг вспомнила вчерашний вечер, толпу на пляже, сгрудившуюся вокруг мертвого парня, и почувствовала, что не сможет еще раз оказаться на том же месте.

Там, на пляже, ей слишком многое будет напоминать об этой страшной и нелепой истории.

Вещи она сложила быстро и все же решила до отъезда выпить кофе. На берег идти она была не в состоянии после вчерашнего и заглянула в маленькую кофейню, располагавшуюся на полпути к старому городу.

Она сидела за столиком в тени старого раскидистого платана и смотрела на море, синевшее в просвете между домами.

За эти две недели она привыкла к этому виду, привыкла к одуряющему аромату цветов, к ослепительному южному солнцу, к ощущению покоя и безмятежности. Даже странные, трагические события последних дней не перевешивали этого блаженного состояния. Но сегодня она вернется в свою обычную жизнь, надо перестраиваться: в Петербурге ей придется вновь включаться в борьбу за существование, в непримиримую борьбу за место под солнцем, и здешнее благодушное, безмятежное настроение необходимо оставить в шкафу вместо купальников и легких летних платьев, которые она увезет домой.

Кофе показался ей не таким вкусным, как обычно, и принесла его не та официантка, которая всегда ее обслуживала, а пожилая темноволосая женщина, прежде торговавшая в маленьком кондитерском магазинчике при кофейне.

Александра проводила ее взглядом и увидела в комнатке за стойкой знакомую официантку.

Когда продавщица из кондитерской вновь вышла в зал, Александра попросила у нее счет и тихонько спросила:

– Что со Снежаной случилось?

Имя молодой официантки вдруг всплыло у нее в памяти.

– Ой, такое несчастье! – ответила ей женщина, покосившись на открытую дверь. – Ее друг умер, Милан…

Александре вдруг стало холодно.