Театр Молоха

Ее прислужница бросила мешок на мозаичный пол рядом со столиком. Мешок шевелился.

Предсказательница запустила в него руку и внезапно бросила на стол двух извивающихся змей, двух огромных, смертельно опасных египетских кобр.

Рабыня Агриппины, молодая иллирийка, стоявшая рядом с кроватью госпожи, ахнула и попятилась в ужасе. Сама же Агриппина не издала ни звука, она не отрываясь смотрела на змей: они сплелись в смертоносный клубок.

Сатурнина звучным, сильным голосом произнесла несколько слов на незнакомом варварском наречии, затем протянула руку, и прислужница подала ей маленькую фракийскую флейту.

В такт этой мелодии две кобры, высоко подняв головы и раскрыв свои расписные капюшоны, начали удивительный танец.

В комнате наступила напряженная тишина. Агриппина закусила губу, не отрываясь следила она за танцем змей. Колдунья продолжала наигрывать свою волшебную мелодию, и эта мелодия подчинила своему удивительному волшебству не только змей, но и людей.

Внезапно Сатурнина отбросила флейту. В руке ее оказался узкий бронзовый нож, она дважды взмахнула им, и две отсеченные змеиные головы упали на мозаичный пол спальни. Обезглавленные тела египетских кобр еще продолжали извиваться. Предсказательница мгновенно подставила под срезы их шей золотую чашу, собрала в нее змеиную кровь, добавила в эту чашу какой-то зеленоватый, странно пахнущий порошок и протянула ее Агриппине:

– Выпей, госпожа!

Сестра императора на мгновение заколебалась, но все же решилась: поднесла чашу к губам и в один глоток осушила ее.

Глаза ее заволокла мутная пелена, она забилась в судорогах и вдруг неподвижно вытянулась на постели.

– Что ты сделала с моей госпожой?! Ты отравила ее, мерзкая чужестранка! – воскликнула служанка Агриппины и бросилась на предсказательницу, в слепой ярости размахивая маленькими твердыми кулачками.

Сатурнина легко оттолкнула ее, презрительно усмехнулась и проговорила:

– Молчи и смотри, дурочка! Ничего твоей госпоже не сделалось, она всего лишь общается с богами!

И правда: грудь Агриппины вздымалась, руки ее сжимались в кулаки, губы шевелились, как будто она с кем-то разговаривала или просила у кого-то пощады.

– Я видела сон, – проговорила она пересохшими губами и повернулась к Сатурнине.