Тайна тринадцати апостолов

– А вот и нет, – повторил парень, – летел наш покойничек по самому настоящему паспорту. Я сейчас от экспертов, там что-то определенное говорить еще рано, вскрытие завтра будет, однако на словах сказал мне Михалыч, что лысина у него на голове вовсе не лысина, а просто выбрито это место… ну, на манер тонзуры у монахов.

Ленская тотчас вспомнила портрет монаха-бенедиктинца в зале, где произошло убийство. Точно, тонзура.

– Опять же волосы крашеные у него, более темные, – продолжал Сергей, – я так думаю, это для того, чтобы на фотку в паспорте походить.

Так что какие к ребятам в аэропорту претензии? Они проверяют только, если человек в розыске или алиментов не платит, а у покойника в этом смысле все в ажуре.

После этого Ленскую вызвали к начальству, которое было недовольно тем, что никаких положительных сведений по эрмитажному делу не могла Александра Павловна сообщить. И то сказать – когда успеть-то? Только утром убийство в Эрмитаже произошло.

Однако начальство все же было недовольно. На то оно и начальство.

Спала Ленская плохо. Снились ей бесконечные портреты средневековых монахов в капюшонах, рыцарей в доспехах, дам в карнавальных масках. Вся эта публика беспокойно перемещалась, все время меняясь местами, как в сложном танце, так что у Ленской во сне голова шла кругом.

Проснулась она, разумеется, с головной болью. Одно хорошо – проснулась сама, без будильника. Будильник был у нее куплен специальный, имевший звонок повышенной громкости, поскольку обычного звонка Ленская просто не слышала.

Не сразу просыпалась она и от этого, так что некоторые соседи были очень недовольны, они спросонья думали, что на дом падает самолет.

На этом все хорошие новости кончились, потому что выяснилось, что нога, отдавленная вчера зализанным шведом, распухла и наступать на нее невозможно. Горло было немного получше, зато здорово стреляло в ухе, выходит, вчера на набережной возле Эрмитажа ее все-таки просквозило.

От всех этих мелких хворей помогала Ленской соседка по лестничной клетке. Соседка поругивала ее иногда, но все же жалела эту тетеху и всегда готова была прижечь, потереть, намазать и поставить компресс на больное место. И, зная уже, что все болячки проявляются у Ленской исключительно по утрам, взяла себе за правило наведываться к ней перед работой, заодно кое-чего и к завтраку принести.