Тайна тринадцати апостолов

Он сам был когда-то таким же – дерзил своему великому учителю Тициану, не слушал его советы.

– Они вялые! – Мастер Якопо отобрал у ученика кисть и двумя сильными мазками поправил руки святого Луки, над которым работал ученик. – Сколько раз я тебе говорил – руки передают характер человека даже больше, чем лицо! Поэтому уделяй им больше внимания. Видишь, что написано там? – он показал толстым пальцем, измазанным краской, на выписанный над камином девиз: «Рисунок как у Микеланджело, колорит как у Тициана».

– Я стараюсь, учитель!

В это время к мастеру Якопо подошла хромоногая служанка Лючия.

– Господин, там к вам пришел какой-то человек.

– Что еще за человек? – Мастер недовольно отвернулся от неоконченной картины. – Ты же знаешь, что меня нельзя беспокоить во время работы!

– Но он очень настаивает… он сказал, что его прислал господин граф Фоскари.

– Фоскари? – Мастер Якопо нахмурился. – Ладно, я поговорю с ним.

Он вышел из мастерской, остановился на пороге прихожей, увидел невысокого белобрысого слугу, который с любопытством оглядывался по сторонам.

– Тебя правда прислал граф Фоскари? – осведомился мастер.

– Он самый. – Посланец горделиво вскинул голову, как будто родовитость и влиятельность его господина перешли отчасти и на него. – Меня послал его сиятельство граф.

– Коли так, ты сам меньше об этом болтай.

– А я и не болтаю… я сказал только вашей служанке, а больше ни одной живой душе.

– С таким же успехом ты мог написать об этом на стене рыбного рынка. Ладно, говори, что угодно твоему господину.

Посланец снова приосанился и проговорил с самым важным видом:

– Его сиятельство граф просил вас незамедлительно прийти в его дворец.

– Так уж и незамедлительно!

– Так они велели передать вашей милости.

– Ладно, считай, что ты все мне передал.

Посланец явно не спешил уходить. Прочитав немудреное выражение его лица, мастер Якопо полез в кошель, выудил там мелкую монету и вложил в руку посыльного:

– Вот тебе за труды.

Тот потер монету между пальцами, скривил недовольную физиономию, однако не посмел громко выразить свое разочарование. Проговорив «премного благодарен», он покинул дом мастера.