Тайна Голубиной книги

Тотчас отворилась соседняя дверь, и в щелочку высунулся любопытный нос Анны Павловны.

– Уколола? – задала она традиционный вопрос.

– Угу, – буркнула Лариса и поскорее отвернулась к лифту.

Но не тут-то было. Старуха была твердо настроена поговорить. Она вышла на площадку, запахнув на груди вязаную кофту, и набрала побольше воздуха в легкие.

«Сейчас начнется», – с тоской подумала Лариса, нажимая кнопку, и не ошиблась.

– Твои-то снова поругались! – сообщила Анна Павловна радостным голосом. – Вон в газете написано, и фотка есть.

На приеме каком-то важном старшая у младшей жениха принялась отбивать. Ну, та терпела-терпела, да и сказала сестричке, кто она есть. По-простому, по-русски.

Лариса все жала на кнопку вызова лифта, как будто это могло ускорить дело. Лифт и не думал появляться.

– И то сказать, – бойко сыпала скороговоркой Анна Павловна, – конечно, нехорошо на людях шум устраивать, но ведь и вешаться на чужого мужика тоже неприлично. А твои-то вечно сварятся, видно, мамаша их плохо воспитала.

– Они не мои, – процедила Лариса, – я сама по себе, за них не отвечаю.

– Как не твои? – Анна Павловна выкатила глаза. – Нешто можно так – к родне не признаваться?

«Стукнуть ее, что ли, сумкой, – с тоской подумала Лариса, – или вот пакетом…»

Старуха что-то почувствовала и перевела взгляд на пакет. Глазки ее подозрительно блеснули.

– А это чегой-то? – спросила она и тут же прикусила язык, сообразив, что ляпнула лишнее.

В самом деле, Лариса ей никто, и Илья Васильевич не поручал ей присматривать за своими посетителями.

Откровенно говоря, и не ходит к нему никто, кроме Анны Павловны и Ларисы. Старуха готовит больному немудреные блюда, подметает и вытирает пыль, на большее у нее и сил не хватит. Лариса знает, что Илья Васильевич соседку не то чтобы недолюбливает, но не хочет общаться, разговаривать им особо не о чем.

Лариса порадовалась, что сообразила убрать шкатулку в непрозрачный пакет, старуха – жуткая сплетница, не хватало еще, чтобы она разнесла по всему дому, что Лариса таскает у пациентов ценные вещи.

Тоже мне, ценность – старая рухлядь, до помойки не донести – развалится…

А Анна Павловна та еще пройда, третьего дня Лариса прошла незаметно на кухню, чтобы выбросить пустые ампулы, и собственными глазами видела, как старуха сунула в карман халата серебряную солонку. Так что чья бы корова мычала…

Лифт наконец раскрыл двери на их этаже, и Лариса ринулась в него, как будто за ней гнался маньяк-убийца.