Тарантул на каникулах

Пу И, падая, сделал воздушное сальто и приземлился прямо в кучу, быстро заработал лапами, чтобы выбраться, преуспел в этом и убежал, оставляя грязные следы на полу.

На шум явилась Лола.

– Ты? – грозно приступила она к Аскольду, мигом оценив размеры ущерба.

Тот посмотрел презрительно – мол, нужны мне больно твои горшки. Попугай в клетке делал невинные глаза.

– Что у нас стряслось? – сказал Леня, появившийся на кухне.

Пахло от него хорошим одеколоном и свежевымытым телом. И вообще он был весь такой чистый, аккуратно выбритый и довольный жизнью, что Лола немедленно на него разозлилась.

– Цветок погиб! – скорбно констатировала она, разглядывая жалкое месиво, оставшееся от фиалки. – А я так его любила!

– Но, дорогая, – миролюбиво заговорил Леня, – ты только позавчера принесла его из магазина, мне кажется, за такой короткий срок ты не успела к нему сильно привязаться.

– Ты так говоришь, потому что тебе все равно! – тотчас вскричала Лола. – Мои чувства тебя ни капельки не волнуют!

Леня понял, что Лола с утра сильно на взводе, и решил спустить дело на тормозах.

– Радость моя, не расстраивайся так! – проникновенно заговорил он. – Сейчас позавтракаем, а потом, если хочешь, я куплю тебе хоть десять фиалок!

– Но я хочу эту! – уперлась Лола.

– Тогда все претензии к собственному волкодаву! – буркнул Леня. – Пускай он отвечает за содеянное по всей строгости!

– Отчего это ты думаешь на Пу И? – запальчиво спросила Лола.

Вместо ответа компаньон показал ей на следы лап. Только ненормальный мог думать, что следы принадлежат коту. Кот Аскольд был очень внушительных размеров, больше крошечного Пу И раз в пять. И лапы имел соответствующие.

Аскольд смотрел из угла с выражением: «Что, съела?» Попугай крикнул из клетки свое любимое слово: «Кошмар-р!»

Маркиз пожал плечами и занялся приготовлением завтрака, правильно сообразив, что сегодня Лола ему в этом не помощница. Лола обиженно вздохнула и направилась в ванную, но в это время раздался звонок в дверь. Лола дернулась было открыть, но вспомнила, что на ней, кроме шелковой пижамы, ничего нет – даже тапочки она позабыла надеть.