Свидетели живут недолго

Слабеющим языком Лена перечисляла доктору родственников в Новгороде и до самого конца не поняла, что умирает.

Заведующий реанимационным отделением вышел в коридор, где на скамейке сидели очень похожие друг на друга высокие, рослые парень и тетка.

– Ну что, доктор?

Он коротко ответил:

– Не спасли.

Парень обхватил голову руками с глухим стоном. Женщина поднялась во весь рост, заговорила было зычно, как всегда:

– Да что же это, да вы же ее уморили, – но врач так посмотрел на нее, что она прикусила язык на полуслове.

Доктор зашел в ординаторскую, поискал сигареты. Молоденькая ординаторша вбежала следом.

– Юрий Михайлович, как же так, да отчего же она умерла?

Врач вдруг стукнул кулаком по столу, так что треснуло стекло, и заорал:

– Да черт ее знает! Сам ничего не понимаю!

Павел Никандров закрыл дверь за последним родственником. Наконец-то этот ужасный день закончился, поминки прошли. Мать с двумя тетками гремела посудой на кухне. Специально не отпустила их, не хочет разговора. А ему, Павлу, и нечего ей сказать.

Как только сообщили им о смерти отца, мать сразу же развила бешеную деятельность, устроила пышные похороны, только зачем это все? Павел зашел в комнату к сестре. Там было темно.

– Маринка, ты спишь?

– Какое там! – Маринка подняла голову.

Он присел рядом, прикоснулся к мокрой подушке, погладил ее по щеке.

– Ну хватит уже, заболеешь, если будешь столько плакать.

Она обняла его, уткнулась в плечо.

– Ох, Паша, какие же мы сволочи! Как же мы могли его до этого довести!

– Но не мы же его из дому выгоняли, это он с матерью поссорился.

– Теперь легче всего на нее все свалить. Ты вообще здесь не живешь, я не вмешивалась, вот и получили. Подарок мне ко дню рождения. А знаешь, он мне звонил ведь незадолго, за два дня до этого!

– Ну и о чем говорил?

– Да так, спрашивал, как живу и что хочу получить в подарок ко дню рождения. А я говорю, ничего не надо, все у меня есть, а духи французские «Пуазон» он ведь не потянет? А он говорит, отчего же, попробую, «Пуазон» так «Пуазон».

Ой, Паша, неужели он из-за этого? А мать в милиции сказала, что он всегда был со странностями. Это же неправда, верно, он не сумасшедший?

– Ну ладно, ты успокойся, себя не вини, на тебя уж он, во всяком случае, не обижался.

Но Маринка, не слушая его, опять уткнулась в подушку и заревела.

Утром Надежда открыла дверь сектора, и в ноздри ей бросился запах дыма. Молодые сотрудницы, собравшись кучкой, курили у раскрытого окна.