Сувенир для олигарха

И действительно, едва лишь Бич скрылся за бамбуковой занавеской, оттуда послышался негромкий звук удара, короткий вскрик, и Бич снова появился в дверях – согнувшийся, с перекошенным от боли лицом. Сзади за ним неторопливо шел хозяин ресторана. Все так же непрерывно кланяясь и угодливо улыбаясь, он вел огромного медвежатника за руку, жестоко заломленную в болевом приеме джиу-джитсу.

– Посидите еще, Бичи-сан, – прошепелявил японец, усаживая медвежатника на его место за столом, – еще сакэ?

– Да пошел ты, япона-мать! – рявкнул Бич, потирая руку, и повернулся к Хорьку: – Ты что же, козлина позорный, думаешь, это тебе так сойдет? Ты с кем шутить вздумал? Тебе теперь ходить да оглядываться! А разговора теперь точно никакого не будет!

– Будет разговор, еще как будет! – прошипел Хорек, сузив глаза и оскалившись.

И он бросил на стол перед ним цветную фотографию.

Бич посмотрел на снимок и позеленел. Прежде чем он спрятал глянцевую фотографию во внутренний карман пиджака, Маркиз успел краем глаза разглядеть светловолосого мальчика лет пяти с расширенными от ужаса глазами, привязанного к стулу.

– Ты, мразь! – Бич начал подниматься из-за стола, но невозмутимый японец все с той же угодливой улыбкой тут же оказался рядом и ткнул его в спину двумя сложенными пальцами. Бич охнул и осел.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул Хорек, – не советую дергаться, лучше спокойно поговорить.

– Да я тебя за Дениску… – прорычал Бич, отдышавшись, но японец стоял наготове.

– Чтобы всем сразу стала ясна ситуация, – проговорил Хорек, внимательно обведя присутствующих взглядом, – попрошу господ ознакомиться с подготовленной к сегодняшней встрече документацией.

Он вынул из кармана еще две фотографии и протянул по одной Вензелю и Маркизу.

Леня уставился на снимок, и у него противно заныло под ложечкой.

Вензель, судя по его позеленевшей физиономии, тоже получил впечатляющую «информацию к размышлению».

Скосив глаза, Маркиз увидел на его снимке худощавого юношу несколько женственного вида, привязанного за руки к водопроводной трубе. Красивое лицо юноши было украшено многочисленными синяками и кровоподтеками, а в глазах был такой ужас и такая мука, что Леня невольно вздрогнул. Он вспомнил, что про Вензеля ходили какие-то неопределенные слухи, будто он вертелся какое-то время среди «голубых»…

Впрочем, ему незачем было переживать за других.