Сумрачная душа

Марина была девушка из хорошей семьи, так что о кабаке не могло быть и речи. О том, чтобы броситься под колеса первого встречного автомобиля, – тоже, поскольку незачем устраивать постороннему водителю такую подлость. Человек не виноват, он не сделал ей ничего плохого и даже если сумеет оправдаться перед милицией, будет всю жизнь мучиться совестью.

Ноги сами принесли ее на набережную Невы, и быть бы беде, но пока она собиралась с духом, глядя в черную ледяную воду, Бог послал ей в помощь сомнительную личность самого непотребного вида.

Хмырь был сильно немолод, маленького роста, с пегими от седины, реденькими волосиками, аккуратно приклеенными к лысеющему лбу. Еще у него было лоснящееся на рукавах и карманах пальтишко и золотая коронка на переднем зубе. В руках хмырь держал отчего-то выбивалку для матрацев.

Он приблизился к Марине, переложил выбивалку в левую руку, а правой попытался обнять, при этом говорил что-то негромко и невнятно, к тому же вблизи стало слышно, что в животе у хмыря урчит, как в стиральной машине во время слива воды.

Хмырь проводил выбивалку грустным взглядом и пожал плечами. Марина опомнилась и стремглав побежала наверх по ступенькам – к свету и людям.

Домой она вернулась почти в нормальном виде, так что мама ничего не заметила.

Что бы там ни было дальше, а отдохнула она прекрасно. И сегодня следовало идти с Ларисой, а не сидеть тут и не жалеть себя. Но поздно, теперь она не заснет до утра, а утром встанет, страшная как смерть, и напугает своим видом туристов в аэропорту Бен-Гурион.

Нет уж! Марина схватила со столика таблетки, что дала ей сердобольная Ольга Васильевна, – отличное израильское лекарство, легкое снотворное и от головной боли помогает, сунула в рот сразу две штуки и запила водой из-под крана.

Лариса расплатилась за коктейль, тепло попрощалась с официанткой, пообещала ей обязательно, всенепременно вернуться сюда на следующий год и медленно спустилась по ступеням.

Слева вдоль всей береговой полосы загорелись гостеприимные огоньки открытых ресторанов.