Смертельный инструмент ацтеков

– Олег Владимирович, ну что вы прямо как ребенок малый! – укоризненно заговорила она. – Ну, все равно же придется нам с вами разговаривать! И лучше это сделать здесь, раз уж я сама пришла! Зачем вам снова в отделение тащиться?

– Черт знает что! – Он неохотно распахнул дверь.

Дуся тотчас отметила идеальный порядок и чистоту в прихожей.

– Уборкой занимаетесь? Это правильно. Чистота в квартире – это первое дело…

Не спрашивая разрешения, Дуся прошла на кухню и села за стол.

– Вот, отгул взял. – Барсуков поймал ее взгляд.

Выглядел он хоть и неважно – щеки ввалились, цвет лица какой-то нездоровый, серо-желтый (сидение в камере никого не красит), но одет был в домашнее, однако аккуратно: футболка чистая и спортивные брюки на коленях не пузырятся.

– Вам бы отдохнуть… – протянула Дуся.

– Какой отдых, когда приходят, в дверь ломятся… – Он скривился и махнул рукой.

Как уже говорилось, с Дусей ни один мужчина не разговаривал грубо, поэтому она задумалась. Что за человек этот Барсуков? Зануда? Или просто натуральный козел? Вряд ли он убежденный женоненавистник, все же прожил с Марьяной года три, как соседка сказала. С другой стороны, не каждый способен тело близкой женщины запихнуть в мешок и вынести на помойку…

– Вот что, гражданин Барсуков, – сказала Дуся твердо, – не надейтесь так легко от меня избавиться.

– Я невиновен!

– Это так, но вовсе не значит, что к вам нельзя применить статью. Даже несколько. Препятствие следствию и сокрытие улик! Вот скажите, зачем вы ее на помойку вынесли?

– Я… – Барсуков сбавил тон, – я испугался очень, что на меня подумают. Я в аффекте был, не понимал, что делаю!

– В аффекте? – усмехнулась Дуся.

Этот Барсуков ей определенно не нравился. Какой-то он противный, скользкий. Но Дуся сделала над собой усилие и отогнала непрофессиональные мысли.

– Вот, кстати, расскажите, как вы ее нашли. Где лежала, как была одета, на месте покажите.

– Ну… – Барсуков прошел в прихожую, – вот тут и лежала, на этом самом месте. Я как вошел – так ее и увидел.