Слеза Бога

Юлия пыталась отвлечься от грустных мыслей, но в ушах стоял плач Ежика. Господи, за что ей это, за какие грехи? У всех дети как дети, а ей за что мучиться? Она тут же испугалась своего протеста – нельзя так думать, нужно радоваться тому, что есть, ведь могло быть еще хуже… И потом, все же есть у них с Ежиком какие-то достижения…

Роды были трудными, Юля мучилась больше суток и почти ничего не помнила. Потом ей сказали, что ребенок шел неправильно, пришлось тащить. Кто уж там виноват – врач, акушерка или природа – теперь не узнать.

Их продержали в роддоме почти месяц, потом выписали, сказав, что все нормально.

О том, что все не так, она поняла только через несколько месяцев. Ребенок не поворачивался, не сидел и не ползал. Не было рядом никого, кто посоветовал бы, помог, поддержал хотя бы добрым словом. Врачи в поликлинике постоянно менялись, отмахивались от Юлиных вопросов, всем было некогда, всем было не до нее, к тому же Ежик ужасно плакал при виде белого халата.

Юля все время хотела спать и есть, потому что ел-то ребенок исправно, даже ночью просыпался два раза.

Муж к Ежику принципиально не вставал – он работает, ему надо высыпаться. Он и спать стал в другой комнате на диване. Свекровь, являясь нечасто, поджимала губы и указывала Юле на непорядок в квартире. Какая уж тут уборка, когда едва хватало сил и времени на ребенка?

Наконец Юля добилась направления в специальный медицинский центр, врачи долго осматривали ребенка и наконец нехотя признали патологию в развитии.

– А чего же вы, мамочка, раньше думали? – заорала толстая врач после осмотра. – Девять месяцев, а он у вас колодой лежит!

После чего начались унизительные хождения по инстанциям и врачебным комиссиям. Юля похудела и почернела, молоко пропало, как не было, и почти так же быстро пропал муж. То есть видела она его все реже, а потом, когда получила наконец постановление комиссии, что у нее ребенок – инвалид, Лешка, отведя глаза, сказал, что жить так больше не может, оставляет ей квартиру и будет давать деньги на ребенка.

Юля не слишком расстроилась по поводу его ухода, она находилась в жутком состоянии, поскольку врачи сказали: вполне возможно, что ребенок не встанет никогда.

К году Ежик мог только с трудом переворачиваться, зато произносил несколько слов и любил, когда ему читали книжки. С головой все нормально, признавали врачи, хоть в этом повезло.

Вскоре выяснилось, что Лешка все наврал – и про квартиру, и про деньги.