Шумерская погремушка

В святилище наступает тишина.

И тогда вперед выходит верховный жрец.

Двое храмовых прислужников надевают на него поверх черного плаща накидку из белоснежной бычьей шкуры, на голову водружают золотую бычью маску.

В руке у жреца – священный сафаиль, или систрум, маленькая бычья голова на короткой ручке.

Жрец встряхивает сафаиль – и из него доносится сначала едва слышный стрекот, как будто в нем прячется кузнечик. Как будто он прячется в сафаиле и поет свою немудреную песенку.

В волнении прислушиваются жрецы к этому стрекоту.

Ответит ли ему божество?

Удастся ли им сегодня разбудить сердце Энлиля?

Стрекот незримого кузнечика становится громче и громче, слышнее и слышнее.

И вдруг голосу сафаиля отвечает другой голос – куда более громкий, куда более величественный.

Он доносится из чрева Небесного Быка, оттуда, где покоится сердце Великого Бога…

Громче и громче становится этот звук, постепенно он заполняет все святилище.

Жрецы ликуют – жив Бог! Жив великий Энлиль! Он не оставил свой народ, Черноголовых!

Это значит, что животворящее Солнце и на этот раз благополучно завершит свой путь через Царство Мертвых, и на этот раз благополучно поднимется над горизонтом, и на этот раз осветит и согреет своими лучами поля и сады, всю благодатную и счастливую землю Шумера, Землю Черноголовых…

Долго бьется сердце Энлиля и наконец затихает.

Жрецы благоговейно слушают это священное биение, и только когда умолкают последние звуки, верховный жрец ударяет в серебряный гонг и хор жрецов возносит новое песнопение в честь умершего и воскресшего божества.

Богослужение завершается.

Верховный жрец убирает священный сафаиль в золотой ларец, ставит этот ларец у ног Небесного Быка и во главе небольшой процессии покидает зал святилища.

И как только замирают их шаги – в темном углу святилища раздается негромкий скрип и поднимается крышка большого сундука, в котором храмовые служители хранят одеяния жрецов.

Ксения выскочила из кафе почти сразу после Александры.

Та как раз садилась в красную «Мазду», припаркованную поодаль. Судя по всему, «Мазда» была ее собственная.

Дверь захлопнулась, «Мазда» сорвалась с места, но тут же притормозила на красном сигнале светофора.

Ксения замахала рукой – и, к счастью, тут же рядом с ней затормозил неприметный серый автомобиль.

– Садись, красавица! – проговорил смуглый уроженец Средней Азии. – Куда едем?

– Вон за той красной машиной! – Ксения показала водителю на «Мазду».