Шкатулка Люцифера

 – Однако хочу обратить ваше внимание – здесь оставлен такой же листок, как возле тела профессора…

Инспектор осторожно, за уголок поднял страницу, внимательно рассмотрел ее и показал Старыгину. Тот перевел латинское стихотворение, но отчего-то не сказал полицейскому, что уже брал листок в руки и прочел его до приезда полиции.

– Да, почерк, несомненно, один! – Мяги был мрачен. – Боюсь, с серийным убийцей имеем дело мы. Страница из той же книги, и способ убийства… как вы назвали это – ку де грас?

– Совершенно верно… – машинально подтвердил Старыгин.

 – Удар милосердия… иначе его называют мизерикорд, как и стилет, которым такой удар наносят…

– Однако как много вы об этом знаете! – произнес инспектор с непонятным выражением – то ли осуждения, то ли одобрения. – Прошу вас пока из города нашего не уезжать!

– Вот как? – вздохнул Старыгин. – Вот что называется – оказаться в ненужное время в ненужном месте…

– Первым делом узнать нужно, кто женщина эта! – проговорил инспектор, сделав вид, что не обратил внимания на слова Дмитрия Алексеевича.

– Это же Мария Клинге! – воскликнула вдруг одна из женщин.

– Точно! – подхватила вторая. – Как же я сразу не узнала? Во вчерашнем номере «Молодежки» была ее фотография…

– Вот как? – Инспектор еще больше помрачнел. – Этого только не хватало нам!

– Кто такая Мария Клинге? – вполголоса спросил Старыгин у инспектора. – И почему ее имя так вас расстроило? Что в ней такого особенного?

– Ах да, вы же приезжий, вы не знаете наших людей… – протянул Мяги.

 – Мария Клинге – очень известная у нас особа, дочь богатого и влиятельного человека Морица Савицкого… Я представляю, как ее отец… как это говорят по-русски… поставит на ухо всю полицию…

– На уши, – поправил Старыгин инспектора. – У нас говорят – поставит на уши…

– Ах вот как… – инспектор взглянул недоверчиво. – Что вы еще добавить можете относительно обстоятельств смерти госпожи Клинге?

– Ничего. – Старыгин пожал плечами.

 – Все, что знал, я вам уже сказал. Да, собственно, и не знал ничего…

– Что ж, можете идти, – разрешил инспектор. – Однако, если вспомните что-то, непременно позвоните по телефону мне! – И он протянул Дмитрию Алексеевичу свою визитку. – А завтра с утра в полицию придете…

Отец Павел закрыл псалтырь и медленно пошел к дверям церкви. Дверь была неплотно закрыта, и через щель с улицы тянуло холодом, а священник с прошлой субботы маялся поясницей.