Шкатулка Люцифера

 – Первоначально, как я уже сказал, пляска смерти была ярмарочным представлением. Позднее ее стали изображать в скульптурном виде на кладбищенских и церковных оградах. Весьма известна «Пляска смерти» на стене парижского кладбища «Невинноубиенных младенцев». Затем этот сюжет стали изображать в живописи и скульптуре, на коврах и гобеленах, а когда в пятнадцатом веке изобрели книгопечатание, «Пляска смерти» стала популярным книжным сюжетом. Обычно ее изображали в виде вереницы человеческих фигур, от римского папы до простого крестьянина, которые танцуют под музыку флейтиста или волынщика, чередуясь с закутанными в саван скелетами.

Старыгин оседлал своего конька и готов был говорить очень долго, как будто находился на институтской кафедре перед внимательными и заинтересованными студентами, старательно записывающими каждое его слово, но в разгар своей лекции он перехватил взгляд инспектора и смущенно осекся:

– В общем, эта книга – из того же разряда.

– А та «Пляска смерти», которая у нас в церкви Нигулисте расположена?

– Ну да, и это тоже… – пробормотал Дмитрий Алексеевич. – Сейчас в Европе сохранилось очень мало произведений на этот сюжет, большинство погибло во время войн и революций, таллиннская «Пляска», похоже, единственная хорошо сохранившаяся…

– Да, это большая редкость… – закивал инспектор.

– Издавалось-то много, да сохранилось до наших дней очень мало! Вы только представьте, сколько войн, эпидемий, бунтов прокатилось по Европе за пятьсот лет, прошедших со времени ее издания! Удивительно, что хотя бы один экземпляр сохранился…

– Интересное совпадение… – протянул инспектор. – Одна картина сохранилась в Таллинне, и одна книга – тоже в Таллинне.

– Ну, уж это вам виднее, вы ведь у нас полицейский! – Старыгин усмехнулся и развел руками. – Да, вот еще что я хотел спросить: как был убит профессор Саар?

– Удар узким лезвием в сердце, – ответил инспектор, невольно понизив голос.

– Ку де грас… – пробормотал Старыгин.

– Что, простите? – переспросил инспектор.

– Так называемый удар милосердия, – пояснил Дмитрий Алексеевич.