Шкатулка Люцифера

 – Так зачем же вы меня искали?

Инспектор не спешил отвечать. Поставив локти на стол, он немного отпил из своей кружки, перевел дыхание, вытер губы салфеткой и взглянул на Старыгина так доверительно, как будто хотел сообщить ему страшную тайну.

– Вы – умный человек, – проговорил он наконец вполголоса и снова замолчал.

– Конечно, я благодарен вам за такую лестную оценку моей скромной персоны, – хмыкнул Дмитрий Алексеевич. – Однако не думаю, что вы искали меня только для того, чтобы это сообщить…

– Вы – умный человек, – повторил инспектор.

– Листок? – переспросил Старыгин растерянно. – Какой листок? Какие книги?

– «И книги тебе не помогут, когда придет за тобою жнец!» – процитировал инспектор торжественным голосом и положил перед Старыгиным пожелтевший листок с латинским стихотворением.

Старыгин машинально перевернул листок.

На обратной его стороне находилась гравюра.

Пожилой человек в длинном темном плаще держал за руку ухмыляющийся скелет, облаченный в полуистлевший саван. На голове старика была высокая конусообразная шляпа, в свободной руке он держал какой-то удлиненный предмет.

Вглядевшись в него, Старыгин понял, что это – реторта, сосуд, предназначенный для различных химических опытов. Должно быть, мужчина на гравюре – ученый, скорее всего – алхимик. В наше время средневековых алхимиков воспринимают как шарлатанов, обманщиков, пытавшихся превратить свинец и ртуть в золото или искавших секрет бессмертия.

Однако мало кто вспоминает, что далеко не все алхимики являлись шарлатанами, что в поисках философского камня алхимики сделали множество настоящих открытий, разработали методику химических экспериментов, заложили основание современных наук – химии и физики, а в поисках эликсира бессмертия изучили свойства многих целебных трав и значительно продвинули вперед медицину.

Итак, на гравюре изображен средневековый ученый.

О том же самом говорит стопка книг, которую он держит под мышкой.

Книги, которые ему не помогут в смертный час, в час, когда за ним придет жнец…

Старыгин еще внимательнее вгляделся в гравюру – и ему показалось, что изображенный на ней человек очень похож на покойного профессора Саара…

– Ах, вы об этом… – Старыгин смутился. – Ну да, я перевел этот стишок. Но знание латыни – это для меня всего лишь профессиональная необходимость.